Министерство издало приказ «О серьезных недостатках в работе с кадрами в Мыс-Каменском ОАО Тюменского управления ГА», направленный на дальнейшее улучшение в отрасли стиля и методов руководства, работы с кадрами.
Особенно важна та часть приказа, где указано, что работников освобождать от занимаемых должностей или увольнять в соответствии с уставом о дисциплине с изъятием свидетельства авиаспециалиста можно только с согласия министерства.
За серьезные упущения в организаторской и политико-воспитательной работе командир Мыс-Каменского летного отряда Ю. Манцуров и его заместитель А. Зиятдинов освобождены от занимаемых должностей. Манцуров привлечен к строгой партийной ответственности. За серьезные недостатки и упущения в работе начальник Тюменского управления ГА т. Ласкин Г. П. предупрежден о неполном служебном соответствии.
Что касается И. Шайдерова, В. Петрова, А. Кузина. А. Юрченко, В. Акимова, министерство считает, что уволены они правильно, трудоустройство их возможно только «в порядке исключения».
Весной возвращаются в Слободу Гуливскую ребята из Сибири, с заработков, с отхожих промыслов, как говорили в старину. Когда поезд подходит к родной станции Бар, — как пахнет земля землей, стога соломой, и даже горячий сосновый бор пахнет не так, как в тайге сосна. Возвращаясь, ждут счастливых перемен. Иным судьба улыбнется дома, иным — в дальнем краю. Судьба — дело личное.
Так ли уж личное? Верят в это и не верят. Не хотят верить, потому и письмо в редакцию прислали. О том, что родной колхоз «Червоный хлебороб» им не рад. О том, что многие из них — шоферы, трактористы, механизаторы, а их кое-как используют и платят мало. О том, что после работы негде и нечем заняться: есть клуб в Слободе Гуливской, но в нем пусто и неинтересно… Никому и ни до чего нет дела.
Есть в этом письме, присланном из сибирского леспромхоза, и что-то невысказанное. Может, безотчетная тоска по дому. Может, неуверенность в своей правоте: «Ты, уважаемая редакция, будешь корить нас — почему и зачем столько молодежи из нашего села, примерно человек сорок, ежегодно ездит на работу в далекие края, но это не романтика, как ты можешь подумать»…
С ними не спорят. Редакции отвечают: заработки у механизаторов в «Червоном хлеборобе» достигают 160–170 рублей, а у остальных — до ста рублей, в клубной работе есть свои недостатки, но меры принимаются. А главное: «Авторы письма в редакцию В. Заяц, Н. Муржак и др. членами колхоза не являются, заявлений о приеме не подавали, выехали из района по своему усмотрению…» Не вступали, значит, и не выбывали. Судьбой своей распоряжаются сами, колхоз за них не в ответе.
Не нужны, выходит, они колхозу? На этот счет могут быть иные мнения, но послушаем секретаря парторганизации колхоза Николая Ивановича Крышталя. Человек он в годах, рассудителен и непримирим. Молодежь, легкую на подъем, обидчивую и ищущую «где лучше», в сердце своем он давно осудил и ни в какой расчет, хозяйственный тем более, не принимает.
— Суть в том, не откуда едут, а куда. И зачем, — сказал веско Николай Иванович и развил свою мысль дальше: — За длинным рублем! В Сибири за месяц можно урвать столько, сколько у нас, хорошо потрудившись, не получишь за сезон. Вот и вся загадка.
Рвачи, значит. Николай Иванович терпеливо объясняет, а сам, верно, думает про себя: вы что там, в редакции, с луны свалились? У нас каких-то сорок человек ездят на заработки, а у соседей, в Ивано-Франковской области, тысячи шабашничают. И ни жена, ни председатель не удержат, пока на стороне такие деньги будут платить. Ну, и спрашивайте у тех, кто платит.
Прав, наверное, Николай Иванович. Что и говорить, отходничество, шабашничество нередко выламываются из всех наших правовых и моральных норм, плохо вписываются в уклад нашего хозяйства… Вот и председатель Гуливского сельсовета Василий Федотович согласно кивает головой.
