— Ты говоришь верно, мальчик. Но у меня просто нет стольких истников, чтобы возиться с детьми. А сами они — как зверята. Да, мы бросаем их в воду и ждём, кто выплывет. Ты прав: мы — идиоты. Но ты пойми, что война между Империей и Содружеством закончилась меньше года назад. И закончилась она только здесь, на Юге. А ведь есть ещё Север, и умы самых сильных из нас заняты сейчас другим. Ты не понимаешь, как это трудно, когда у тебя под рукой не крейсер, а десятки населённых планет. И сеть причин вспухает не разноцветными огнями новых идей и мыслей, а кровью. Пролитой кровью. Люди не должны убивать друг друга. Но они убивают... А тебе рвут сердце брошенные на произвол судьбы мальчишки.
Он замолчал.
Дерен чуть приоткрыл глаза и смотрел, как по стенам комнаты, реагируя на эмоции регента, побежали багровые сполохи.
Он знал, что такое смерть. Очень хорошо. Так хорошо, как не пожелал бы никому.
— Но почему тогда эрцог Симелин тратит своё драгоценное время на такую пешку, как я? — спросил он.
— Да если бы я мог знать... — отозвался Линнервальд. — Со мной он говорить не станет. Я попробую встретиться с Локьё, он один имеет хоть какое-то влияние на Симелина, но это будет небыстро. Мне нужен повод.
Дерен кивнул и распахнул глаза, сбрасывая в один короткий выдох тяжёлый кокон ментальной защиты.
Так можно было бы бросить на пол оружие.
— А почему риск для владеющего техникой «хождения по паутине» возрастает в открытом космосе? — спросил он уже совсем другим тоном.
Дерен вот так же успокаивал капитана, переключая его на простые и понятные вопросы с тех, на которые нет ответа.
— Ты заметил, что «Патти» охраняется лучше наземных резиденций? — удивился регент. — Мы стараемся не демонстрировать этого внешне.
Он моргнул, переключаясь, и заставил себя улыбнуться.
Веселья вопрос ему не добавил, но регент понял, что собеседник предложил снизить накал встречи, и выразил согласие.
— Да, — кивнул Дерен. — Для военного пилота там было достаточно «меток». На «Патти» стоят не только щиты, но и турели, возможно даже автономные. Это серьёзно.
Линнервальд встал, прошёлся по круглому пятачку площадки, раздумывая.
Ответив на вопрос младшего, не относящийся к заявленной теме беседы, он подчеркнул бы, что проиграл... Но ведь это был первый момент доверительного общения, который возник между ним и Дереном.
— В космосе мир человека подвижен не только на уровне причин, но и в самой текущей реальности, — начал он осторожно. — Ведь зыбкость причинной сети — сродни полёту. Ты ощутишь это, когда...
— Нет, — напомнил Дерен. — Я не давал согласия.
— Но почему? — Линнервальд вздохнул устало и как-то очень по-человечески. — Я же вижу: ты мне лжёшь про политику. Причина в чём-то ином. В чём?
Ментальная тяжесть начала нарастать вдруг по-настоящему. Регент больше не пытался контролировать вспышки эмоций.
Он словно бы говорил: я действительно устал от тебя и от этого разговора. Доколе?
Дерен знал, как давит на реальность раздражённый истник. Командующий объединённым Югом лендсгенерал Колин Макловски часто бывал на «Персефоне». Пилоты любили спорить, сколько g выдаёт раздражённый командующий.
— Я просто не вижу в этом пути целей и смыслов, — пояснил пилот, подстраиваясь под эмоциональный выплеск регента так же ловко и аккуратно, как и до того под контролируемое психическое давление.
Он перешёл на поверхностное дыхание и постепенно сливался с фоном — со стенами, мягкими креслами...
И Линнервальд оценил мастерство. Он тряхнул головой, и давление пропало.
— Ну, вот умеешь же! — выдохнул он, переводя внутренний эмоциональный выплеск в обычную реакцию раздражения. — Ну что ты за упрямое!..
Он не выругался. На него давили ранг, воспитание, должность.
Дерен знал: Линнервальд тоже испытывал отвращение к занятиям политикой и играм управленцев. Но у него просто не было выбора, и как человек долга...
Регент перехватил его взгляд:
— Только не говори, что понятие долг для тебя не существенно!
— А в чём оно здесь для меня? — удивился Дерен. — У моего Дома есть и наследник, и регент. И для наследника я уже сделал всё, что сумел. Он рассказывал?
Регент кивнул. Он знал, что четыре года назад команде «Персефоны» пришлось спасать Эберхарда, уже объявленного наследником. Парень едва не погиб из-за глупости своего дяди, Ингваса Имэ.
Дядя связался с алайцами, и кончилось тем, что мальчишку крокодилы взяли в заложники и пытали, как этого требовал высокий ранг пленника. То есть на всю катушку, а над людьми они издеваются виртуозно.
Капитан «Персефоны» ухитрился вытащить Эберхарда едва не с Э-лая, и Дерену пришлось возиться с одуревшим от пыток наследником.
Дерен усмехнулся. Он прочёл по лицу Линнервальда, что доверительного разговора между ним и наследником не произошло.
Регент кивнул. Да, он знал о происшедшем только в общих чертах. Отношения с наследником у Линнервальда не сложились.
В Доме Аметиста многие ненавидели дядю Эберхарда, Ингваса Имэ, и часть этой ненависти переносили на племянника.
— Ты тоже его ненавидишь? — спросил Дерен.
Линнервальд закрыл глаза. Черты лица его застыли.
