Если честно, пробовали мы долго. По моим подсчетам — месяца три, если считать по числу попыток. Чувство времени возвращаться отказалось, и с любопытством следило откуда-то издалека за нашими потугами. Сперва я пыталась объяснить, что нужно следовать за «паутинкой». Но та ничего не видела. Потом я пыталась указать направление. Но направлений в этом мире не было. Потом я пыталась взять ее за руку… вы не объясните, где у облачка рука? Или нога? Или голова, по которой мне в конце концов захотелось треснуть эту мямлю? Или хотя бы задница? Наконец мне удалось определить, что у этих форм есть какие-то отростки, которые уходят внутрь тела. И что их, эти отростки, можно отделять от каких-то функций (надеюсь, не управление дыханием?) и «срастить» их с моими такими же. А потом… мы моментально оказались в камере депривации, где все так же мирно плавали в воде два тела.
Наверное, в реальном мире барабанные перепонки лопнули бы от восторженного визга молодой супруги, узревшей драгоценную тушку своего благоверного. Но и в виде астральной проекции она ухитрилась вызвать бурю возмущений. Облачко-жена бросилось было к телу супруга, но внезапно затормозило.
— Что не так? — самодовольно удивилась я.
— Так неправильно. Я не могу одна… нужно, чтобы мы все! А Зухры нет, она уехала в Нью-Йорк… ой, она просила не говорить!
— Да нет проблем, — распухая от собственного благородства, заявила я. — Которая из них Зухра?
— Кажется, вот эта! — заявило облачко. Потом вздрогнуло и призналось: — А ты права, ощущения действительно слабеют с расстоянием!
Оставив одну из законных жен наслаждаться общением с супругом, я уже привычным путем «проскользнула» в спальню к Зухре. Эта жена была еще эффектнее. И похоже, воспользовалась услугами пластической хирургии. Ну не могут быть натуральными такие формы! К тому же оказалось, что отправилась она на другой континент не только ради покупок. Была и другая причина. И эта причина сейчас расхаживала по смежной комнате, размахивая своим достоинством. Едва ли не большим, чем у законного супруга. Впрочем, это не мое дело. Разве что лишний раз подтверждает, что «дар» действительно связан с принцем, а не его женами.
Уговорить ее отправиться с нами оказалось несложно. Да и процедуру перемещения я уже отработала. Так что вскоре мы уже строем летали в камере с бассейном. Оставались еще два контакта, которые необходимо было доставить на яхту. А я вдруг почувствовала сомнения. А правильно ли я делаю? И действительно ли эти «души» смогут сами вернуться к своим телам? Да и мне самой возвращаться второй раз было почему-то немного сложнее. Но останавливаться было нельзя. И я смело рванулась за следующим «клиентом».
Доставив в камеру последнюю жену, я почувствовала, что пространство вокруг вибрирует и начинает терять краски. Но наградой было ощущать, что я смогла это сделать! И отстраненно смотрела, как четыре облачка слились в одно, приблизились к лежащему на воде телу и растворились в нем. И от него вдруг начал исходить настоящий золотистый, пульсирующий и очень уютный свет. А я, уставшая но довольная, попыталась вернуться в свое тело. Но на границе меня что-то остановило. Я ткнулась еще раз — безрезультатно. Попыталась проснуться и с нарастающей паникой поняла, что это невозможно. Ткнулась в то место, откуда у всех нормальных людей выходила паутинка — входа не было. Не было и паутинки. Точнее, был какой-то намек на нее, больше похожий на перегоревшую нитку. Даже на след от нитки, который остается, когда она сгорает. И который точно так же рассыпался в пыль при попытке ухватиться. Пробраться в тело было невозможно! Оно как будто оказалось окружено ледяной броней — тонкой, но холодной и совершенно непроницаемой. В панике я поднялась к потолку (теперь это давалось с трудом, как будто к ногам привязали пару гантелей) и попыталась пробить броню с разгона. Но разогнаться тоже не удавалось! Чем быстрее я старалась двигаться, тем больше было сопротивление. Как будто привязали к колышку на резиновом жгуте — и чем дальше отходишь от колышка, тем сильнее натягивается резина. А мир вокруг все быстрее терял краски. Становясь из разноцветного — однотонным, потом серым, потом начал ощутимо темнеть. Из последних сил я врезалась в тело раз, второй, третий…
Последнее, что запомнила — треск, как от разбиваемой яичной скорлупы. И жуткий холод, внезапно охвативший меня и поглотивший сознание.
— Слушай подруга, я тебя предупреждала, — вздохнула Элли, едва я открыла глаза. — Заканчивай эти фокусы! Что там у вас случилось?
— А где это я?
— У меня, разумеется. В медпункте. Только это отделение реанимации, обычно оно заперто.
— Реанимации? У меня что, сердечный приступ?
— Что-то вроде того. Кома. Полная остановка всех функций мозга.
— И долго я так… без мозга?
— Не знаю. Не меньше двадцати семи минут. Это те, что я засекла. Ты лучше расскажи, этот-то как тебя довел? Хорошо, что я на всякий случай все приготовила.
— Что — все?
