— Не могу больше, — с трудом двигая клейким языком, сказал Игорь. — Дай попить.
Он протянул руку.
— Воду надо беречь, — так же тяжело переводя дыхание, ответил Панаев.
— Зачем беречь? Выйдем туда… нас подберут.
— Это хорошо… Но воду придержим.
Они не стали спорить. Даже говорить было трудно. Отдохнули и опять пошли вперед. Теперь они двигались зигзагами, огибая крутые склоны барханов с той стороны, где песчаный полумесяц сходил на нет, смыкаясь с соседним. По отлогим скатам идти было легче. Но путь удлинялся.
Шли молча. Жара раздирала тело. Она обжигала отовсюду: сверху — огненное солнце, снизу — раскаленный песок, внутри — жар от перенапряжения, как после десятикилометрового кросса.
В два часа дня невыносимый зной свалил солдат. Они лежали с раскрытыми ртами, как рыбы, выброшенные на берег. Горло перехватывала сухая спазма, лица побурели, в глазах плыли перламутровые блики, барханы качались, словно желтые, мутные волны.
— Пить, — простонал Игорь.
Панаев не шевельнулся. Он лежал вниз лицом. Яновский пополз к нему. Панаев лежал как мертвый. Но когда Игорь начал отстегивать от его пояса флягу, Василий судорожно ухватился за нее и так держал, не двигаясь с места. Яновский принялся отдирать его скрюченные пальцы. Он совсем обезумел от жажды: булькающая вода во фляге лишала его рассудка. Не сумев разжать цепкие пальцы, впился в руку Панаева зубами. Василий подтянул под живот ногу и, резко выпрямив ее, сильным ударом отбросил Яновского.
Панаев сел и уставился мутными глазами на спутника. Игорь на четвереньках поспешил к своим вещам. Он быстро снял нож с автомата и стал медленно приближаться к Панаеву. Глаза его были безумны. Запекшийся полураскрытый рот со свистом втягивал и выталкивал горячий воздух.
Не чувствуя в себе сил, необходимых для сопротивления, Василий тихо спросил:
— Что ты скажешь товарищам? Вспомни: матросы в океане… сорок девять дней… дружно, по-братски…
Игорь остановился. Он продолжал стоять на четвереньках с ножом в руке. Погодя сел на песок.
— Дай воду, — угрожающе потребовал он. — Дай или сейчас подохну!
— Воду будем пить… поровну, — ответил Василий. Говорил он с трудом. — Изучал кодекс… человек человеку друг… А сам с ножом.
— Не читай морали… Дай пить!
Василий и сам страшно хотел пить. Он понимал: сейчас настала такая критическая минута, когда нужно смочить рот и горло хотя бы одним глотком. Но можно ли доверить Яновскому флягу — вдруг не ограничится глотком?.. Дать ему пить из своих рук тоже опасно. Игорь намного сильнее. Он может вырвать флягу. А если налить ему в крышечку? Так, пожалуй, вернее…
Панаев встал на колени.
— Выпьем по одному глотку.
Он отстегнул флягу. Свинтил крышку. Осторожно налил воды. Затем поставил крышку на песок, а сам отошел в сторону.
— Пей, — сказал Василий.
Игорь на четвереньках приблизился к алюминиевой пробке и, подняв ее дрожащими руками, опрокинул в рот. Он запрокинул голову, чтобы каждая сорвавшаяся капля попала только в рот. Воды хватило лишь на один глоток. Острый кадык прыгнул от воротника под скулы и снова скатился вниз.
— Дай еще, — попросил Яновский.
— Хватит. Осталось очень мало.
Панаев хотел поболтать флягой в доказательство, но вовремя спохватился.
— Дай крышку, теперь моя очередь.
Игорь протянул.
— Положи на землю и отойди.
— Ты что, меня совсем за зверя считаешь? — обиделся Яновский.
Василий подошел к нему, взял крышку. Он отлил точно столько же, сколько дал Игорю, — один глоток. Горло сразу отмякло. Но жажда ничуть не спала.
Василий завинтил крышку и отодвинул флягу по ремню, чтобы она видом своим не напоминала, что здесь, в этой необъятной, раскаленной пустыне, есть несколько глотков воды.
И все же о чем бы они ни говорили с Яновским, что бы ни делали, оба постоянно помнили об этих нескольких глотках, оба думали о них.
Дальше по жаре идти было нельзя. Они решили ждать вечера.
КРАСНЫЕ БАРХАНЫ
Солдаты опять сделали шалашик из оружия и плащ-накидки, спрятали в его тень головы. Есть совсем не тянуло. Жажда полностью перебила голод. Пить же хотелось отчаянно. Весь организм, каждая жилка кричали: воды!
— Почему нас перестали искать? — спросил Игорь. — Мы дошли до того места, где летал вертолет.
— Надо рассчитывать на свои силы. Вертолет может больше не появиться. Нас ищут в районе учений. Он, наверное, завернул в эту даль просто так, для страховки, на всякий случай.
— Да, сейчас там полк исколесил все вдоль и поперек.
— А как же, один за всех и все за одного. Кодекс…
Игоря, как много раз прежде, обозлило такое рассуждение Панаева.
— Слушай, я давно к тебе приглядываюсь и думаю, где ты нахватался идей? Парень вроде как парень, а говоришь только то, что в газетах написано.
— И я тоже к тебе давно приглядываюсь и думаю, где ты все время был? Почему эти идеи мимо тебя прошли? Парень ты даже не как все — видный, спортсмен, а нутро у тебя с гнильцой.
— Вот опять! Ну кто тебе дал право оценивать людей? Кто ты такой? В чем ты видишь у меня гнильцу? В том, что я не цитатами объясняюсь, не говорю языком передовых статей? Да?
