– Насколько я знаю, один из их архимагов, а значит, глав всей гильдии вывел теорию, что в мире песка возможно найти ключ к бессмертию или к какой-то великой истине, честно говоря, особо не вникал. Они организовали несколько экспедиций, уж и не знаю, кого они наняли, чтобы попасть в её мир, но вернулось их, хорошо, если половина. После такого они немного успокоились, но, оказывается, не до конца. И вот сейчас они встречают одну из богов так интересующего их мира вовне. Думаю, они достанут нас просьбами и уговорами, а также посулят заплатить столько, сколько мы пожелаем, если им позволят пообщаться с Невестой как можно дольше. Наверное, думают, что она преподнесёт им секрет бессмертия или великие истины просто так, во время разговора.
– Большие деньги и услуги вызывают опасение, – Сафо покосился на меня, – особенно если тебе их настойчиво предлагают могущественные люди. Они могут быть очень настойчивы и недовольны, если их проигнорировать.
– В данный момент я имею дело с куда более могущественными созданиями, – я кивнул в сторону улицы, – например с богиней. И если выбирать между большими деньгами и её спокойствием, то я бы предпочёл её не расстраивать. Такие, как она, очень ветрены и крайне мстительны, а мне ещё хочется пожить, и хорошо бы подольше.
– Резонно, – подвёл итог вампир.
За нашими разговорами шум снаружи стих. И вот уже распахнулись двери и, пройдя между двух склонившихся в почтительном поклоне Сии’Литьх, среди нас появилась Невеста.
– Мне понравился этот мир, Мастер Дверей, в суете и
– Конечно, высочайшая, следующий мир – это концентрация страхов и кошмаров людей из множества миров. Я посчитал, что вас это развлечёт.
– Страхи смеррртных? – она медленно произнесла это, как будто посмаковала слова, – да, Мастер Дверей, ты всё ещё можешь удивлять. Идём же!
Когда приказывает бог, пусть и не из твоего, а из другого мира, то отказывают ему крайне редко. И я послушно приложил ладонь к арке выхода, у которой дежурила одна из племени, но сейчас почтительно отошедшая. Восстановив в памяти воспоминания об этом месте, я вызвал проход туда. Туда, куда по доброй воле я бы точно не сунулся, но теперь пути назад уже точно нет.
В темноте ночных улиц топот одинокого человека звучал особенно громко. Не было смысла скрываться, его учуяли и уже начали охоту. Гончие ночных ужасов шли по следу, и жалкая надежда скрыться от них угасла, когда при очередном повороте в узких переулках он заметил краем глаза, как где-то в отдалении мелькнули мохнатые лапы и светящиеся мертвенно-синим светом глаза. Спасения не было. Он знал, что бежать бессмысленно, что никто никогда не уходил от них живым, и даже пару раз видел из окон дома, как рвали и терзали тех, кто попался гончим в темноте, но страх, вместо того чтобы парализовать, только придавал сил, пока придавал.
Конечно, выходить в темноту из дома не следовало, это знали все в этом мире, впитывали с молоком матери. Темнота опасна. Смертельна. В ней живут те, кто хочет сожрать как тебя, так и твою искру, и после них не останется ничего, что сможет переродиться в другом теле. Восстать под благословлением Всеотца или даже с помощью богомерзкой магии – это конец, окончательный и бесповоротный.
В этот раз голод оказался сильнее рассудка. Выйдя в окрестные леса поохотиться, он добыл немного дичи, и её хватило всей его небольшой общине на пару дней, если экономить. Но теперь они потеряют ещё одного взрослого мужчину, из-за чего ослабнут, и, возможно, уже некому будет добывать еду.
Дыхание становилось всё тяжелее, а топот когтистых лап по камням мостовой всё ближе. Человек с натугой пробил гнилые доски забора и вывалился на широкую улицу. Высокие дома с закрытыми толстыми ставнями и плотно запертые двери, окованные железом. Бесполезно стучать и умолять, никто не откроет, никто не посмеет. Все боятся гончих, и тот, кто им попался, их законная добыча. А жертва сама виновата, значит, она мало молилась или оказалась слишком глупа, раз решилась выйти в ночь.
Человек со стоном поднялся и побежал по улице, постоянно оглядываясь и вслушиваясь, пытаясь разобрать, как далеко шум лап преследующих его гончих. И постоянно оборачиваясь, он не заметил, как наткнулся на нечто другое.
