— Это почему ещё? — Удивился Александр. — Я вам здесь только картинку набросал. Так себе помощь. Теперь людям из ЦКБ флота ещё предстоит такой корабль придумать, а фактически изобрести, потому что аналогов нет, затем продуть и прогнать в бассейнах десятки моделей, согласовать наполнение, вооружение и характеристики, да ещё миллион дел. И вот это будет работа. Даже гравилётов, которые должен нести такой корабль нет ещё в природе. А ведь там всё непросто. Нужно сделать весьма хитрое изделие. Можно кстати обратиться к Камову из Объединённого Вертолётного КаБэ. У него в принципе похожая компоновка машин.
Говоря с Кузнецовым, Александр делал ещё один набросок, а закончив, оторвал листок по перфорации, и отдал адмиралу.
— Садиться и взлетать птичка будет на антигравах, а на скорости идти с помощью винтов. И дел здесь, что называется начать и кончить.
— А винты почему так странно стоят?
— И чтобы снимать нагрузку с антигравов, и чтобы складываться на ангарной палубе. Чего это он с растопыренными ушами стоять будет?
— Понял. — Главком кивнул и взяв второй листок в руку, аккуратно сложил его с первым.
— Спасибо, Александр Леонидович. — Кузнецов крепко пожал руку Мечникову. — От всего флота спасибо.
Когда адмирал вышел из здания Точмаша, и сел в поджидавшую его Чайку, он откинулся на спинку и замер, глядя куда-то за горизонт.
— Что, товарищ адмирал Флота, не получилось? — Адъютант, секретарь и охранник в одном лице, подполковник Сыромолотов, вопросительно посмотрел на начальника.
— Наоборот. — Кузнецов мотнул головой. И помог, и подсказал основные узловые точки будущих проблем. Просто… — Главком задумался. — Словно было у него готовое решение моей проблемы. Но ведь так не бывает, что он знал заранее, или ему кто-то сказал. Очень сомнительно что он держит в поле внимания наши проблемы в проливах. Да и вообще человек далёкий от наших дел. Тут что-то другое. Знаешь Серёг, был бы верующим, точно поставил свечку в храме. А так… Если всё что он нарисовал заработает так как нужно, я не знаю. Я ему адмирала выбью! Будет у нас свой флотский энергетик уровня командор.
— Не дадут. — Рассудительно ответил адъютант.
— А это мы посмотрим! — Кузнецов зло ощерился и тронул водителя за плечо. — Коля, давай в наше КаБэ. Не захотели сами думать, будут чужие идеи воплощать.
В Советском Союзе, одной из очень важных частей работы крупного начальника, было чтение газет. Не просто выписывать партийную Правду, как рядовой член партии, и не получать вдобавок теоретический журнал Коммунист, как у всего нижесреднего руководства, а именно читать, чтобы быть в курсе партийных дискуссий и решений по ним. Некоторые семьи, где двое или более человек занимали ответственные посты, в начале подписной компании распределяли что из государственных изданий будет выписывать муж, что жена, а что дети, которые даже в случае малолетства должны были получать хотя бы газету Пионерская Правда. И в некоторых случаях семья каждый месяц получала столько прессы, что дети каждый раз сдавали макулатуру в числе передовиков этого дела, что ходили по домам собирая те же газеты у пенсионеров.
Александр выписывал почти всю Союзную прессу, и временами почитывал что-то из республиканских изданий. Известия, Правда, Труд, Орган Ордена — Красная Звезда, Газета Минобороны — Защитник, и так далее.
Пресса в СССР была не вообще, а каждое издание предназначалось своему читателю, плюс общеполитические темы. Труд был печатным органом ВЦСПС[4] и газета эта обращалась прежде всего рабочему классу, поднимая темы интересные пролетариату, а вот Гудок, начинавший как печатное издание НКПС, работал с работниками железных дорог. Газеты часто дублировались, например, если Труд был газетой, ориентированной на младший и средний начальствующий состав, то Рабочий, ориентировался именно на рабочих и мастеров.
Вообще структура печатных изданий СССР была разветвлённой и сложной как паутина идеологической работы. Например, у каждой дивизии была полноценная газета, у полка двухлистовое издание, а у роты — стенная газета. И даже у отдельного взвода был свой боевой листок. Та же история была на производстве. В цеху или на участке делали стенную газету по случаю какого-то значимого производственного события или к общегосударственному празднику, а у каждого крупного завода уже была собственная «многотиражка» — двухстраничная газета, распространяемая бесплатно. И весь этот вал печатной продукции обеспечивали десятки а возможно и сотни тысяч художников, штатных и внештатных корреспондентов, и тратилось огромное количество бумаги и типографской краски. Но и здесь в СССР происходили изменения.
В соответствии с постановлением правительства об укрупнении печатных издательств закрывались сотни газет, издаваемые за счёт союзного и республиканских бюджетов, а освободившиеся сотрудники получали возможность переобучения или досрочного выхода на пенсию.
