Раздался телефонный звонок, это была внутренняя связь. Президент взял трубку, удивляясь такому позднему звонку. На том конце провода секретарь сообщил, что секретарь президента Америки интересуется, можно ли поговорить с вами, извиняясь за столь поздний звонок. Президент дал добро и переключил телефон так, чтобы остальные могли слышать их разговор.
– Доброй ночи вам, – послышался голос президента Америки, – прошу прощения за столь поздний звонок, но, сами понимаете, сегодняшнее выступление этого Тантума требует немедленного согласования ряда вопросов.
– Да, я вас хорошо понимаю, мы сейчас тоже обсуждаем этот вопрос, – ответил ему российский президент.
– Так что вы об этом всём думаете? – как-то скромно спросил американец.
– Думается, он не шутит, – ответил русский.
– И что вы собираетесь делать?
– Знаете, я рад, что вы позвонили. Мне кажется, нам есть о чём поговорить и, наверное, не по телефону, – ответил российский президент.
– Да, вы правы, – согласился президент США, – и как можно скорее.
– Согласен. Мне кажется, есть смысл встретиться в Москве и без лишней шумихи. Безопасность я гарантирую.
– Об этом я не беспокоюсь, но тогда следующий визит – в Вашингтоне. Мне почему-то кажется, встречаться нам придётся часто.
– Договорились, – ответил российский президент, и они попрощались. – «Засуетились, – подумал он. – Значит, припекло. Видать, америкосам тоже досталось». Ну, что? – обратился он к присутствующим. – Все слышали, а голос у него был такой растерянный. Таким я его ещё не слышал. Они никак не могут понять, Тантум на нашей стороне или нет.
– А вы как думаете? – спросил президента один из присутствующих.
– Мне кажется, он сам по себе, вы не забыли, как он думцев на счётчик поставил. До меня доходят сведения, что он многих раздел до нитки без суда и следствия. Хотя, наверное, это и правильно, ведь наш суд «самый гуманный», сами знаете. Так что на них надежды мало. – Все послушно кивнули головой. Сам президент не спешил делиться своими отношениями с Тантумом, понимая, что это рано или поздно может стать достоянием общественности, чего он, президент, никак не хотел. Тем более что и все наши «друзья» решат, что Тантум на стороне русских, и начнётся мировая антироссийская истерия.
Наутро Иван с Мариной с интересом просмотрели совещания обоих президентов. Иван остался доволен. Всё шло как нельзя лучше. Он понимал, что официально ни русские, ни американцы не признают капитуляции, но он и не рассчитывал на это. Достаточно того, что они реально оценили угрозу и готовы идти на разоружение. Марина была потрясена возможностями Ивана видеть всё это, и, хоть любопытство брало верх, желая понять, как это ему удаётся, она не решалась открыто спросить его об этом. А сканирование Ивана, заглядывание в его подсознание успехов не приносило. «Друзья» – это всё, что удавалось прочесть в его мыслях. Иван, который уже тоже мог читать мысли Марины, хотя не так ясно, как это удавалось делать ей, решил сам начать этот разговор.
– Я смотрю, тебе покоя не даёт вопрос, как мне удаётся всё это видеть.
– Да, это просто потрясающе, любой на моём месте пожелал бы узнать, как это тебе удаётся. Я понимаю, ясновидение – это дар, которым некоторые люди обладают. Но чтобы так, на экране, как в кино. Это потрясающе! – воскликнула она.
– Я, наверно, совершаю большую ошибку, но, поскольку мы с тобой уже и так перешли ту грань, когда ты знаешь тайну, за которую некоторые господа готовы отдать десятки миллиардов… – он запнулся, как бы взвешивая, насколько он поступает правильно, и продолжил: – Только одно условие: всё, что ты сейчас увидишь, ты должна воспринимать одним словом – «друзья». Если кому-то взбредёт в голову сканировать твоё сознание, то, кроме этого слова, он не должен ничего прочесть. – Он внимательно посмотрел ей в глаза. – Сможешь? – спросил он. Марина, так и не поняв до конца, чего от неё требуют, кивнула головой. Потом, опомнившись, решила всё-таки спросить:
– А что я увижу, как я должна буду ассоциировать и это с друзьями?
– Это действительно мои друзья. Просто они не совсем люди, точнее, они совсем не люди. Но об этом чуть позже. Скажи, ты в состоянии заблокировать своё сознание так, чтобы твои мысли никто не смог прочесть?
– Войти в моё сознание без моего на то позволения не может никто, по крайней мере, я не знаю таких людей. Но в любом случае я постараюсь воспринимать это как твоих друзей. Тебе же удалось это скрыть от меня, а ты не маг.
– Ладно, надеюсь, всё получится.
Иван на полном серьёзе произнёс крылатую фразу: «Сим-сим, откройся», и стена напротив стала бесшумно отодвигаться. В проёме показалась кабинка лифта, залитая ярким светом.
