А Сиамский уже приступил к заготовке комаров. Для этого он сколотил несколько бригад ловцов комаров из пенсионеров и школьников.
Как он расплачивался с ними, каким образом сбывал улов, никто не знает. Да это и неинтересно тому, кто далек от комариного промысла. Интересно, что один из пенсионеров подал на Сиамского в суд. Якобы тот присвоил себе добытых им комаров. В количестве 100 штук. Суд в иске отказал: сотня комаров, это хотя и немало, но все же не сотня рублей. Но мы-то нисколько не сомневались, что комаров Сиамский присвоил. И была это первая в истории криминалистики кража комаров.
Покусочно-заготовительная деятельность Сиамского подрубила под корень наше учетное дело. Местных комаров занесли в Красную книгу. Отдел за ненадобностью прикрыли.
Сиамский перешел в отдел туманов. На комарах он построил дачу, сумеет поживиться и на тумане. Сейчас он бьется над его расфасовкой..
КАПУСТА И КАЛЬКУЛЯТОР
Дед Василий собрался помирать. Было это лет пять назад, а он до сих пор помирает. Он всегда, каждую минуту помнит, что помирает, чем бы ни занимался. Рубит дрова — помирает, наворачивает свою любимую перловку — тоже помирает. И постоянно размышляет о смерти: про себя и вслух. Окружающие привыкли, что иных тем дед Василий не признает…
Бабке Зинаиде, его жене, жалко было денег на напольные весы, которые дед приглядел в сельпо. За всю свою жизнь бабка Зинаида ни разу не взвешивалась, и это не помешало ей дожить до глубокой старости, вырастить трех сыновей и семерых внуков.
— Бог, он в любом весе приберет, — пыталась разагитировать она деда. — Ты еще трельяж купи, чтобы напоследок получше разглядеть себя.
— Погляделку, положим, устраивать противно, — отстаивал дед свою блажь, — обличье мое на данном этапе не шибко киноактерское. Знать же, в какой весовой категории отдаешь концы, никому не мешает.
— Взвесься на овощехранилище.
— У Дуньки-то? Как же, наслышаны про ее фокусы. Того и гляди, пару кило недовесит.
По части аргументации бабка не слабак:
— Не картошка ты, что у тебя зажучишь? Кожу да кости?
Но и дед даром что без пяти минут покойник, а на аргументы тоже мастак.
— Кожу да кости. Именно. Привычка вредная у Дуньки выработалась, супротив привычки не попрешь. Что ни брось на весы, хоть коровьи лепешки, свой процент она не упустит.
— Коровьи лепешки для огорода полезны, — вредничала бабка Зинаида. — А твои кожа да кости вещь никчемная.
— Отчего же, — обиделся дед Василий. — Кожа на барабан сгодится, а кости — на барабанные палочки.
— Вот станешь барабаном, тогда и взвесим.
Тут дед неожиданно впал в меланхолию. Он представил себя барабаном, и ему стало жалко себя. Жил себе поживал, растил свеклу и картофель, поставил на ноги детей и вдруг — барабан. Вещь в общем-то в хозяйстве бесполезная.
И дед брякнул:
— Не хочу барабаном. Шум от него один. Хочу картофелеуборочным комбайном.
— Спятил, старый?
Бабка тревожно вгляделась в деда Василия — не отходит ли, не бредит? И на всякий случай извлекла из комода таблетку. От какой хвори дед собирался помирать, никто не знал, поэтому бабка сунула ему таблетку аспирина, который сама очень уважала и принимала при любом недомогании.
Дед от таблетки отказался (зачем зря добро переводить), лег на кушетку, руки сложил на груди и закрыл глаза.
— Хотелось мне как человеку помереть, — слабо процедил он, — да, видно, не судьба. Так и помру не взвесившись.
Бабка Зинаида захлопотала и понеслась в магазин.
Вернулась она с весами. Дед сидел за столом и уминал огромный ломоть хлеба, густо намазанный маслом и медом.
Весь остаток дня дед Василий взвешивался сам, взвешивал бабку Зинаиду, кота Проню. Переполошил кур, отлавливая их для той же цели. И все восхищался весами, оглаживал их, вертел инструкцию. А потом ударился в теории.
— Для честных людей весы, — заключил он. — Ворам и прочим жуликам просто погибель с ними. Взять Дуньку. Для нее очень вредный инструмент. Препятствует надувательской деятельности. Знаем Дуньку — гирьку туда-сюда пальчиком подвигает, глядишь, не в убытке. А тут сплошной убыток. Главное, руки ни к чему не приложишь. Стой и гляди в увеличительное стекло. Все тут, как в телевизоре, видать. Надуй попробуй.
— Дунька надует, — не согласилась бабка Зинаида. — Ее телевизором не перешибешь.
— Дунька может обвести технику вокруг пальца. — не стал упорствовать довольный покупкой дед. — А весы все равно замечательные. Так целый день и простоял бы на них.
— Хоть год стой, — разрешила бабка Зинаида.
— Помираю я, — напомнил дед. — А то бы и год стоял.
