Женщины, чей покойный, не оплакиваемый никем супруг был подвержен… кто его знает, каким вспышкам ярости. Какие сцены он закатывал дома или на публике? Майлз проглотил готовые вырваться эпитеты в адрес Энрике, эскобарцев, биоинженерии, бредовых представлениях братца Марка о предпринимательстве, жуков-блевунов в мундирах Форкосиганов, моргнул, сделал глубокий вдох и улыбнулся:
– Спасибо, Энрике. Твой талант лишил меня дара речи. Но, может быть, сейчас лучше убрать отсюда девочек? Ты ведь не хочешь, чтобы они… утомились. – Он тихонько закрыл коробочку и протянул ее эскобарцу.
Катриона незаметно перевела дух. Брови леди Элис поползли вверх с уважительным удивлением. Довольный Энрике вернулся на место, где приступил к демонстрации жучков-маслячков и объяснениям всем, кто сидел слишком далеко, чтобы видеть разыгравшийся спектакль, включая расположившихся напротив графа с графиней Форбреттен. Остальные молчали. Айвен издал короткий смешок, но мгновенно заткнулся после ядовитого замечания Марсии.
Майлз вдруг осознал, что яства, поступавшие прежде непрерывным потоком, где-то застряли. Он жестом подозвал ошалевшего вконец Пима и пробормотал:
– Несите следующую перемену, пожалуйста. – И мрачно добавил: – Только сначала проверь.
Пим, очнувшись, немедленно приступил к своим обязанностям.
– Слушаюсь, м’лорд. Я понял.
Следующей переменой оказался охлажденный озерный лосось, доставленный из округа Форкосиганов, без соуса из жучьего маслица, украшенный лишь дольками лимона.
Катриона наконец набралась храбрости вступить в разговор с соседом по столу. Поскольку вряд ли возможно поинтересоваться у офицера Имперской безопасности, «как дела на работе», то она начала с более, как она явно посчитала, общей темы.
– Как странно – комаррец, служащий в Имперской безопасности, – сказала она, обращаясь к Галени. – Ваша семья одобрила ваш выбор?
Глаза Дува едва заметно расширились, затем, наоборот, сузились и устремили взгляд на Майлза, который запоздало сообразил, что в предшествующей ужину беседе с Катрионой, желая подчеркнуть положительные стороны, как-то не соизволил сообщить ей, что почти вся семья Дува погибла в результате многочисленных комаррских восстаний и их последствий. А уж о странной связи между Марком и Дувом он вообще не знал, как сказать. Майлз пытался судорожно сообразить, как протелепатировать об этом Дуву, когда коммодор Галени спокойно ответил:
– Моя новая семья одобряет.
Делия, тревожно напрягшаяся, расплылась в улыбке.
– О! – По выражению лица Катрионы мгновенно стало ясно: она поняла, что допустила какой-то промах, но никак не поймет какой. Катриона посмотрела на леди Элис, судя по всему, еще не вполне оправившуюся после общения с жучками-маслячками, а потому не заметившую этой молчаливой просьбы о помощи.
Поскольку джентльмен не может оставить даму в беде, в разговор добродушно вмешался коммодор Куделка:
– Кстати о Комарре! Майлз, как ты думаешь, проект починки солнечного отражателя пройдет на Совете Графов?
О, отличная тема! Майлз одарил бывшего наставника короткой благодарной улыбкой.
– Мне думается, что да. Грегор поддерживает эту идею всем своим политическим весом, как я и надеялся.
– Отлично, – улыбнулся Галени. – Это пойдет на пользу обеим сторонам.
Он быстро кивнул Катрионе, прощая ей промах.
Трудный момент миновал. В возникшей паузе, во время которой все готовились внести свой вклад соответствующих политических сплетен, раздался чистый и ясный голос доктора Энрике Боргоса.
– …будет такая хорошая прибыль, Карин, что вы с Марком сможете оплатить еще одну поездку в Сферу, когда вернетесь на Бету. И даже не одну, а сколько захотите. – Он с завистью вздохнул: – Как бы мне хотелось с кем-нибудь туда съездить!
Сфера Неземного Блаженства была одним из самых знаменитых куполов удовольствий Колонии Бета. Слава о ней шла по всей галактике. Если ваши вкусы не настолько извращенные, чтобы отправиться на Архипелаг Джексона, то выбор разрешенных удовольствий (под медицинским присмотром, естественно), предоставляемых в Сфере, способен удовлетворить любой вкус. Майлз мгновение лелеял короткую, но пустую надежду, что родители Карин о Сфере никогда не слышали. Тогда Марк сможет сделать вид, что это какой-то музей, что угодно, кроме…
Коммодор Куделка как раз в этот момент отхлебнул вина, запивая последний кусочек лососины. Вылетевшая дугой струя чуть не забрызгала сидевшую напротив отца Делию. Для мужчины такого возраста поперхнуться вином – вещь довольно опасная в любом случае. Оливия встревоженно стучала отца по спине, а он, ловя ртом воздух, вытирал салфеткой побагровевшее лицо. Дру приподнялась, разрываемая между желанием кинуться на помощь мужу, сидевшему в одном конце стола, и пойти удавить Марка, сидевшего в противоположном. От Марка проку было мало. От охватившего его ужаса он побелел как полотно, а его лицо приобрело малопривлекательный творожный вид.
Ку, тяжело дыша, прохрипел Марку:
–
Карин, спасая Марка, поспешно брякнула:
– Это входило в его терапию!
