– А как я должен на тебя смотреть? – взбеленился Василий. – Ты приезжаешь ко мне, рассказываешь какую-то небылицу про своего брата и обманом выуживаешь у меня сводку происшествий. А потом выясняется, братец-то твой в банке сказал, что едет к тебе. Пока его не было… Да что я тебе рассказываю, ты наверняка, больше моего знаешь, иначе бы мы с тобой на улице не разговаривали.
– И ты поверил?
– Нет, Борис, я не хочу сказать, что вы с ним заодно, но стань на мое место.
– Ты думаешь, Андрей ограбил банк?
– Да. Тот самый, в котором работал. Борис, четыре миллиона – большие деньги, и я не знаю никого, кто бы мог устоять против такой суммы, даже ты, даже я.
– И ты, конечно же, приехал не один?
– У тебя, Борис, есть всего лишь три минуты, – Василий мельком взглянул на часы, – после этого если ты не расскажешь мне все, что знаешь, мне придется тебя задержать.
– Я уже заметил твоих людей.
– Рассказывай.
– Ты мне не поверишь.
– Я готов выслушать, а это уже немало.
– Андрей здесь ни при чем, его просто подставили.
– Это не объяснение.
– С меня его достаточно.
– Я не могу что-то брать на веру.
– Ты просто отупел, Василий, за последние годы, если считаешь, что мой брат способен на это.
– Я его почти не знал, видел два раза в жизни и оба раза на пьянках, когда он напивался, как свинья.
– Ты был не лучше, Василий.
– Может быть.
– Но мне-то ты веришь? Или тоже считаешь, что я причастен к пропаже денег?
– Борис, четыре миллиона – большие деньги.
– Заладил, дались тебе эти миллионы…
Комбат не спеша, как бы нехотя, слез с трубы поручня и посмотрел на трех крепко сложенных людей в штатском, которые не торопясь шли по переулку, направляясь к нему и Василию. Еще трое шли с другого конца переулка.
– Я просто обязан задержать тебя по подозрению в ограблении машины, перевозившей деньги, – спокойно произнес Василий. – И старая дружба, Борис, не в счет. Мир сильно изменился за последние годы.
– Ты еще увидишь, Василий, что был не прав.
– Хотелось бы.
– Дай мне уйти, – произнес комбат и не один мускул не дрогнул у него на лице.
Василий с сожалением покачал головой.
– Не получится, комбат.
– Не все зависит от тебя?
– Да, мне тоже отдают приказы.
– Тогда извини. Но я бы хотел, чтобы не эти молокососы надели на меня наручники, а старый приятель, потому что сделаешь это ты куда нежнее их, – и комбат протянул Василию руки. – Чего ты медлишь? Может, и наручников у тебя нет?
– Есть, – вздохнул полковник и запустил правую руку под полу пиджака. До этого он держал ее в кармане, и комбат не сомневался, что там он поглаживает пальцами рукоять пистолета.
Лишь только рука Василия оказалась за спиной, Рублев резко ударил его кулаком в челюсть снизу вверх. Полковник клацнул зубами, его каблуки на какое-то мгновение оторвались от асфальта, и он понял, что совершил ошибку, на короткое время доверившись комбату. Рублев рванулся к падающему полковнику и потянул на себя накладной карман его плаща. Тот с треском оторвался. Левой рукой Борис Рублев успел подхватить пистолет и моментально исчез за стеклянной дверью кафе, не забыв повернуть за собой ручку замка.
Полковник еще не успел подняться с мокрого асфальта, как к нему уже подбежали его люди.
– Василий Петрович! – один из подбежавших мужчин попытался поднять его.
– Пошел к черту! – полковник резко толкнул его и бросился к двери.
Рванул на себя ручку. Тщетно. Фирменный замок держал крепко.
Тяжелые бархатные шторы качнулись за Борисом Рублевым. Он появился в фойе спокойно и чинно. Пистолет прятался в рукаве куртки.
Не дожидаясь, пока снаружи начнется крик и гам, он вошел в зал и, не оглядываясь ни на кого, завернул на кухню. Повар, колдовавший над шестью сковородками, расставленными на электрической плите, с недоумением посмотрел на него, мол, кто пустил, кто позволил. Но возмущаться не стал, потому что Борис Иванович вел себя чинно, а смотрелся грозно.
Сориентироваться на кухне оказалось несложно. Пол был выложен белой кафельной плиткой, и эмаль потускнела под ногами обслуживающего персонала именно в тех местах, где ходили чаще всего. Стереть эмаль лучше всего помогал песок, прилипший к ногам тех, кто входил с улицы. Борис Рублев уже знал, где выход во двор. Единственное, за чем следил повар, так это чтобы комбат не украл бутылку из ящика, стоявшего в коридоре.
«Надо человеку выйти черным ходом – пусть идет» – подумал повар, возвращаясь к своим сковородкам, когда за комбатом закрылась дверь.
А полковник тем временем метался вдоль ампирного фасада старого дома, где располагалось кафе «Вернисаж». Подворотня была, но в ней уже давно оборудовали гараж. Как понял Василий, попасть во двор можно только с обратной стороны квартала. Двое его людей, грохоча подошвами тяжелых ботинок, мчались по безлюдному переулку. Двое других колотили кулаками в стеклянную дверь.
– Откройте, милиция!
