– Смотрите, комбат, я машину в порядке оставлял. Может, эта сучка что-нибудь сделала? – Подберезский стоял, широко расставив ноги, прямо под оголенной лампочкой, наступив обеими ногами на собственную тень.
Он дорого бы дал, чтобы не видеть эту машину вновь, потому что в этом самом «форде» он и застал свою жену с любовником.
– Сука! Сука! – только и шептал он.
И блеск надраенных фар напомнил ему блеск очков того худосочного торговца, который брал у его жены на реализацию товары. Ту сцену он запомнил на всю жизнь: голый, бледный, как червь, но в очках, наверняка оставленных для того, чтобы получше рассмотреть его Томку. Но тогда Подберезский, не говоря ни слова замершим в одной из классических поз любовникам, двумя пальцами брезгливо снял эти очки с показавшемуся ему тогда полупрозрачным носом и раскрошил стекла вместе с оправой в ладони. Только тогда Томка завизжала.
А он, ни слова ни говоря, вышел из гаража.
Возможно, Подберезский и вспомнил бы то, что произошло дальше, но ему не дал этого сделать комбат:
– Ключи давай.
– На полке, – ответил Андрюша.
– Где?
– Сейчас найду.
Несколько раз на последнем издыхании просвистел стартер, но двигатель так и не завелся.
Комбат открыл капот, и они вместе с Андреем заглянули в него, подсвечивая переноской. Выяснилось, что с двигателем все в порядке, а вот аккумулятор издох окончательно, да и колеса следовало подкачать.
Когда комбат возился с ножным насосом, к гаражу подъехала машина. Из нее выскочил худой высокий мужчина с кейсом-атташе и наскоро поздоровался за руку с Подберезским. Комбат дал ему пожать свое запястье, так как успел уже перепачкать руки. Кейс лег на багажник, а когда крышка открылась, то в свете голых лампочек медью заблестели ручки всевозможных печатей и штампов.
– Документы свои мне дайте, – проговорил мужчина, понимая, что Подберезский с комбатом спешат и тянуть время нельзя.
– Залезь во внутренний карман, – продолжая качать воздух в заднее колесо компактным ножным насосом, предложил комбат.
– Дай-ка я залезу.
Подберезский нашарил во внутреннем кармане его куртки портмоне с документами и через крышу машины перебросил его нотариусу.
Тот хоть и выглядел обыкновенной конторской крысой, ловко поймал брошенное портмоне и тут же принялся оформлять документы. На это ушло не более пяти минут. Еще оставалось ненакачанным одно колесо, а нотариус уже пригласил Подберезского и Рублева поставить свои подписи в доверенности на вождение машины.
– Только одно неудобство, – предупредил он, – доверенность выписана завтрашним числом, так что до восьми утра показывать ее никому не стоит.
– Ты что, сегодняшним числом не мог оформить? – стал злиться Подберезский.
– Раз оформил завтрашним, значит не мог.
– Что ты к человеку прицепился, Андрей?
Небось, вытащил его из-за стола?
– Слава богу, выпить не успел, – пробурчал нотариус, подвигая поближе к комбату пачку документов, – рюмку ко рту поднес, а тут звонок.
Рублев аккуратно, чтобы не выпачкать бумагу грязной рукой, поставил свою подпись, более похожую на простую закорючку, которую делают, чтобы расписать засохший стержень шариковой ручки. Нотариус с удивлением посмотрел на эти каракули, затем сравнил эту подпись с той, что стояла в паспорте.
– Первый раз такие вижу. Вы уж извините, – попросил он прощение у Рублева, – но сегодняшним днем никак нельзя. Я уже в компьютерную сеть всю сегодняшнюю регистрацию сбросил, а завтра вашу доверенность первой введу. Только учтите, моя контора официально с восьми утра работает. Далеко собрались?
– В Питер.
– Ну что ж, счастливой дороги.
Затем нотариус изменил тон, потому что обратился к Подберезскому:
– А ты, Андрей, если еще раз меня по стойке «смирно» поставить попробуешь, ни черта тебе делать не стану! Еще и в очереди общей постоишь, – прокричав это в ночную тишину, нотариус зло хлопнул дверцей своей машины и унесся, лихо развернувшись почти на месте.
– Как у меня все поставлено? – не без гордости осведомился Андрей.
– Нормально, – комбат еще несколько раз качнул насос и посмотрел на манометр. – Все, теперь не дыши, может стартер и схватит.
Он забрался за руль и прищурив один глаз, повернул ключ в замке зажигания. Стартер, выбирая остатки энергии из аккумулятора, один раз провернулся, но двигатель так и не заработал.
– Может, я с вами? – спросил Андрей.
– Нет, оставайся тут. У меня там дела несложные.
Одному легче будет.
– Так что случилось все-таки?
– Брата ОМОН забрал.
– За что?
– А черт его знает! Подсоби.
Комбат уперся в переднюю стойку, и машина легко покатилась из гаража. Подберезский забежал сзади и принялся толкать ее в багажник.
Шлепая ботинками по лужам, комбат бежал, придерживая левой рукой распахнутую дверцу.
Время от времени он прикасался к рулю, выправляя траекторию движения автомобиля.
Когда они оказались на небольшом спуске, ведущем к улице, комбат вскочил в кабину и включил скорость. Двигатель несколько раз фыркнул, из глушителя Подберезскому по ногам ударил горячий, едкий бензиновый дым. Он еле успел отскочить. Если бы не отскочил, а продолжал упираться руками в багажник, наверняка упал бы лицом в лужу.
