– Между девятью и десятью утра.
– Я тебя подвезу.
– Нет, подвозить меня не нужно.
– К тебе кто-то придет за текстом и это будет мужчина?
– Да, мужчина, – немного покраснев, кивнула Светлана.
– И наверное, он молод, красив, богат?
– Не молод, не красив, но богат. Ему лет шестьдесят семь, а может и того больше.
– Тогда он мне не конкурент, – довольно буркнул Борис Рублев, усаживая Светлану на стул. – Сиди и не двигайся, всем остальным займусь я.
Он быстро, по-военному, приготовил большие бутерброды, обильно намазав их маслом, положил на каждый по ломтю красной рыбы.
– Ты что, Борис, представляешь, будто я этот бутерброд смогу затолкать себе в рот?
– А почему бы и нет! – наивно улыбнулся Рублев.
– Не смогу, потому что он огромный, как кирпич. А у меня рот не такой большой, как у тебя.
Но тем не менее бутерброд Светлана съела, за что была благодарна Борису. Ведь без него так и сидела бы на диване, поджав ноги, водрузив на голову наушники, подключенные к диктофону. А ее пальцы продолжали бы бегать по клавишам, набирая текст, который она сразу же переводила.
Светлана с облегчением вздохнула;
– Спасибо, что приехал. Иначе я сидела бы голодная.
– Вот видишь, как хорошо.
– Ты тут, Борис, займись еще чем-нибудь, а я все-таки пойду закончу работу.
Комбат добродушно улыбнулся и кивнул:
– Иди, иди, я у тебя еще кран починю, а то вода капает.
– У меня же нет никаких инструментов!
– Инструменты у меня в машине, я сбегаю и принесу.
Через полчаса краны были починены и на кухне, и в ванной. Комбат, вымыв руки, прошел в большую комнату. Он подкрался к Светлане, которая быстро набирала текст, сзади, и его большие руки, холодные после воды, скользнули в широкий разрез ее майки и оказались на груди женщины. Экран компьютера дрогнул, и текст быстро побежал. Страница побежала за страницей, а Светлана, закрыв глаза, попыталась выскользнуть, но это ей не удалось. Рублев уже потерял всякое терпение.
Комбат головой столкнул наушники. Светлана все-таки успела отпустить клавишу, остановив бегущий по экрану текст, и посмотрела на Бориса, запрокинув голову.
А ему это только и надо было.
– Иди сюда… – прошептал он, целуя ее в глаза, щеки и губы.
– Погоди, погоди… – возбуждаясь, пробормотала Светлана, перевернулась и повисла у Бориса на шее.
– Чего ждать, дело – делать надо.
Он легко поднял ее с дивана и понес на руках в спальню. Наушники упали на ковер, кассета в диктофоне продолжала вертеться и в наушниках слышались тихие английские слова. Комбат быстро стащил ей через голову майку, чему она не противилась, затем быстро разделся сам и буквально набросился на свою обнаженную женщину.
Через полчаса он уже лежал на спине, глядя на высокий лепной потолок. Светлана замерла рядом, положив голову ему на бок, как прислоняются на пляже к огромному валуну.
Они были совершенно обнаженными, сбившаяся простыня валялась на полу, а Светлана и Комбат тяжело дышали, постепенно приходя в себя после утомительной любви.
– Ты какой-то сумасшедший! Напал на меня, можно даже сказать, изнасиловал.
– А ты, можно сказать, сопротивлялась.
– Да нет, не сопротивлялась, – призналась Светлана, – мне даже это понравилось.
– Давай, так будем делать всегда.
– Нет, всегда так не надо.
– Почему?
– Однообразие приедается. Нужно быть изобретательным.
– И что ты предлагаешь изобрести в следующий раз?
Светлана теснее прижалась к Борису и укусила его за плечо, но укусила не сильно.
– У тебя такая занятная татуировка, – прошептала она. – Когда ты двигаешь рукой, двигается твой парашютик.
– Да, я знаю. Хороший мастер сделал татуировку, только жаль, что он погиб.
– Как?
– Очень просто. У него не раскрылся парашют. И представляешь, Светлана, пока он долетел до земли, он порвал на себе весь комбез. Крепкий комбез превратился в клочья ткани.
– А почему так произошло?
– Не правильно был сложен парашют. Такое бывает. Не очень часто, но случается.
– Какой ужас! – Светлана села на кровати и обхватила голову руками. – Какой ужас ты рассказываешь, Борис!
А Комбат в это мгновение подумал, что если бы он ей рассказал то, что с ним случалось, то наверное, настроение у его Светланы испортилось бы не на один день.
«Но зачем женщину посвящать в чисто мужские дела? Зачем ей знать о всех тех кошмарах и ужасах, которые довелось пережить ему? Зачем ей знать о гранатах, которые взрываются в руках, о сожженных „бэтээрах“ в узких ущельях, о десантниках, которых расстреливали в воздухе, и они опускались на землю уже мертвыми? Не говорил он ей и о том, как страшно, когда в самый нужный момент оружие вдруг дает осечку или в рожке кончаются патроны и автомат становится ненужным, как детская игрушка».
– Борис, что с тобой случилось?
– Что ты имеешь в виду? – спросил Комбат.
– Ты вот так неожиданно, без звонка, без предупреждения появился у меня. Раньше ты так никогда не поступал.
