— Я все понимаю, — пробурчал подполковник, поправляя бронежилет.
Савельев выпрыгнул из «уазика» и побежал к начальству. А черный микроавтобус остановился на взлетной полосе метрах в тридцати от транспортного самолета. Именно того, на котором Сиваков прилетел в Казахстан и привез шесть миллионов долларов, именно того, на котором он хотел улететь отсюда, увезя больше тонны наркотиков.
Когда наконец, все начальство прибыло на аэродром, то поняло, что договориться с бандитами не удастся, придется соглашаться на их условия. К начальству подбежал майор с телефоном спецсвязи в руке.
— Что еще такое? — осведомился генерал недовольным голосом.
— Вас к председателю правительства.
— Какого правительства?
— Казахстана.
Генерал взял трубку, минут пять слушал, а затем принялся отвечать на вопросы. Лишь после того, как разговор был закончен, он сказал своим казахским коллегам:
— Ваше правительство дает добро на то, чтобы этот самолет улетел. Ваше правительство боится международного скандала, а если погибнут дети от рук русских бандитов, скандал будет очень громким. К тому же тут еще эти чертовы наркотики. Так что пусть летят.
— Ну, если так, то пусть летят. Только я сначала должен поговорить с Москвой.
Генерал ГРУ связался с Бахрушиным и, объяснив ему весь расклад, спросил:
— А вы что думаете? Ваш Рублев надежный человек, не подведет?
— Не подведет, — коротко сказал Леонид Васильевич, словно видя перед собой волевое лицо майора Рублева, которого он уже иначе как Комбат не называл, — не подведет, генерал.
— Ну ладно, а ответственность, полковник, пополам?
— Можно и пополам, но я готов все взять на себя.
— Кто же вам даст? Так. Мы принимаем их условия. Дайте-ка я с ним поговорю. — И генерал по рации связался с Куртом. — Можете лететь, но я советую вам подумать. Ни одна страна вас не примет.
И неожиданно для своей должности, для своих убеждений генерал ГРУ сказал тихим просительным голосом, так словно бы он стоял на первой ступеньке иерархической лестницы. А бандиты находились где-то высоко:
— Одумайтесь, не берите грех на душу. Не губите детские души и свои тоже. У вас еще есть возможность все изменить.
— Да пошел к чертовой матери! Нашелся проповедник! Будешь мне морали читать. Подгоняйте трап к самолету. Скорее! Даю вам пять минут времени. Я человек нервный, могу не выдержать, так что торопитесь.
Трап медленно подогнали к самолету, летчики с бледными лицами стояли у трапа.
— Давай, подъезжай, — сказал Курт Сильвестру и отстегнул от пояса гранату.
— Эй, что ты задумал, Курт?
— А сейчас увидишь, Сиваков, не волнуйся прежде времени и не наделай от страха в штаны.
— Куда ты хочешь лететь?
— Погоди, мы еще никуда не летим, когда поднимемся, тогда и узнаешь.
Курт играл гранатой, подбрасывая ее как яблоко.
Трое детишек уже не плакали, они лишь дрожали.
— Ну успокойтесь, ребята, ваша жизнь в их руках, — Курт кивнул на людей в камуфляже, которые прятались за машинами прямо на бетоне аэродрома, — Ну вот, Сиваков, вроде все идет нормально. Сильвестр, аккуратнее, до трапа не доезжай.
Курт взял рацию и, держа ее в левой руке у рта, прокричал:
— У меня в руке граната, если она взорвется, от детишек не останется ничего. Я среагирую на любую вашу глупость, мои пальцы разожмутся и граната разорвется.
Это был старый как мир трюк, и Курт знал, что он действует безотказно, парализует человека и, вряд ли найдется смельчак, который осмелится пальцем шевельнуть, а не то, чтобы броситься на него.
— Я буду заходить в самолет после тебя, Сильвестр. Ты, Сиваков, будешь идти рядом, дети вокруг меня. Сильвестр, возьми пистолет и приставь к затылку вон тому летчику. А ты, Сиваков, держи на мушке второго пилота. Надеюсь, автоматом пользоваться умеешь. Кстати, сними автомат с предохранителя, передерни затвор и в случае чего стреляй.
Ты меня понял?
Летчики еще минут пятнадцать после того, как их обыскал Курт, носили ящики с наркотиками в самолет, а Курт, окруженный детьми, стоял у трапа.
— И учтите, — время от времени кричал Курт, — если в самолете будет хоть одна живая душа, хоть один из ваших людей, я разожму пальцы, мне терять нечего.
Андрей Подберезский и Шмелев стояли рядом с полковником Савельевым, лицо Подберезского было мрачное, почти такое же выражение было на лице у Шмелева.
Постепенно ящики с наркотиками исчезли в нутре самолета. Сильвестр показался в двери и прокричал Курту.
— Давай поднимайся, вроде все чисто, я осмотрел самолет, кроме пилотов и мух никого нет.
Курт усмехнулся. Именно такого ответа он и ожидал.
— Ну, пойдемте, детки, пойдемте.
