Я не виделся с ним больше шести лет. Тогда мы работали вместе над книгой, поняли, что не получается и разошлись. Спустя год он выпустил ее под своим именем, нигде ни словом не упомянув о втором авторе. На телефонные звонки не отвечал, на почту тоже. Затевать скандал мне не хотелось. Это было бы как-то нелепо и, наверное, жалко. Тем более, что книга все равно действительно не получалась, и бросить ее было моим личным решением. Комфортнее было бы просто обо всем забыть. На это он и рассчитывал, на самом деле. И оказался прав – я это отпустил.
И если бы не Нелли…
– А я решил – к морю! Тут есть местечко с девками, которые… Эй, где коньяк!
Нелли спала с ним. И в то время, когда мы вместе работали, и позже. Они смеялись над тем, как я переживаю за книгу, обсуждали меня, забавлялись моими сомнениями. Нелли сама мне рассказала об этом. Когда обвиняла меня в том, что я позволил себя в очередной раз облапошить – на этот раз с украденной книгой.
Она любила рассказывать мне такое, наслаждаясь моими мучениями. Которые и в самом деле были ужасны. Никто не знает, через что мне пришлось пройти за эти годы. Кроме самой Нелли, конечно.
Он болтал без умолку:
– Скучаю по тем временам, Алекс… Мы же столько вместе пережили, старичок! А что? Ты над чем сейчас работаешь? Если не идет, можем вместе докрутить. А? У нас же получалось… Еще два коньяка!
Я не помню всего. Он пил и пьянел. Я ненавидел его все больше, но как поступить, не знал. В итоге он надрался так, что не смог встать из-за стола. Я вызвал ему такси, и он, наконец, уехал.
Я расплатился за все, что было выпито, и пошел домой. Но буквально через квартал снова встретил его. Он стоял и ссал у дерева, такси рядом не было. Вероятно, водитель его высадил, не захотев связываться с настолько пьяным клиентом.
Мне пришлось отвести его к себе. В квартиру я его взять не мог. С утра туда впервые приезжала Нелли. Тогда еще я был полон надежд, что сумею заслужить ее любовь, и эта, только что купленная квартира, была очередным доказательством моих чувств.
Рассуждения, о том, как жалок я был в этих заблуждениях, давайте, оставим на потом.
В общем, вора, пьяницу и любовника собственной супруги я привел проспаться в дом с Коллекцией. Я уложил его на кровать, поперек. Оставил у телефонного аппарата записку со своим номером, чтобы пьянчуга позвонил мне, когда проспится. Хотел даже снять с него обувь, но опомнился. Медленно отошел от кровати.
Я стоял в дверях спальни, смотрел на него и ненавидел. Я вспомнил все, что пережил из-за него.
Будем откровенны. Я желал ему смерти. Я даже подумал: а что если прямо сейчас его убить? Из кафе он уехал на такси. Позже меня с ним никто не видел. Сделаю быстро дело и вернусь в квартиру Нелли. Ждать ее, в надежде, что между нами произойдет что-то, чего не случилось за все восемь лет супружества. А он… Он в это время будет гнить среди корней приморских сосен, куда я закопаю его, завернув в толстое стеганое одеяло, снятое с двуспальной кровати – под которым когда-то задохнулся младенец, кстати…
От дома до квартиры я добрался минут через сорок. Лег в гостиной на диван и долго не мог заснуть. Курил, глядя в потолок, тихо удивляясь полному отсутствию мыслей, после настолько насыщенного эмоциями окончания дня.
Вдруг зазвонил телефон. Я поднял трубку. И услышал его голос:
– Алекс…. Алекс… – он хрипел в трубку только мое имя и больше ничего.
– Что? Что случилось? – спросил я, но ничего в ответ не услышал.
Лишь все то же: свое собственное имя.
– Алекс… А… ле… кссс…
Голос затих, а я, мигом собравшись, выскочил на улицу. Коньяк из меня почти полностью уже выветрился, поэтому я сел за руль.
Через пять минут я был у своего дома.
Он лежал на пороге спальни, куда у него получилось доползти, чтобы воспользоваться телефоном. Кровавый след тянулся за ним от мебельной стенки с баром в большой гостиной комнате. Видимо, несчастный пьяница пытался силой открыть его запертые створки. Но все, что ему удалось, это стряхнуть с верхней полки себе на голову большущие мраморные часы весом в добрые полтора десятка кило. По иронии судьбы, часы были декорированы безвкусной композицией из двух веселящихся херувимов, обнимающих стилизованный под винный бочонок циферблат.
«Время течет, как вино», – подумал я зачем-то. – «И оно истекло».
Выпачканные в крови часы лежали тут же, на боку, улыбаясь толстощекими ангельскими физиономиями прямо в мои глаза.
Я стоял над бездыханным телом и не верил тому, что вижу. Сердце билось, как сумасшедшее и кровь бешено пульсировала в висках. Но мне не было плохо. Даже наоборот, страх отступал, и это все больше становилось похожим на восторг. Тиканье часов было единственным звуком, раздававшимся в застывшей напряженной тишине. Вдруг я ясно почувствовал, что нахожусь тут не один. Резко обернувшись, я огляделся по сторонам.
И сразу понял, кто тут есть еще.
