Федор Вячеславович Чуфаров, начавший было писать письмо родителям, быстро отложил в сторону химический карандаш и клочок бумаги, где только и успел вывести «Здравствуйте папка и мама!» — после чего встал к панораме. Востроглазый наблюдатель Васька Филимонов вовремя разглядел вражеский дозор — и довернув перископ, отправленный в боевое охранение разведчик и сам рассмотрел четыре мотоцикла, небольшой броневик с открытой башней, и полугусеничный бронетранспортер. В десантном отделение последнего старлей разглядел трубу миномета — самый ее верх, но Чуфаров итак понял немецкую задумку. Броневик радийный, задача экипажа передать доклад командованию о результатах разведки. Мотоциклисты — это и неплохое прикрытие с их пулеметами в колясках, и подобраться поближе могут, посмотреть, что к чему… А если обнаружат что подозрительное — так минометчики из БТР отстреляются, провоцируя противника открыть ответный огонь. Ну, или дымовую завесу поставят, прикрывая отступление.
— Михалыч, по моей команде — заводи машину! Вася, осколочный, на фугас!
Две «бэтэшки» Чуфарова (третью, обстрелянную вчера из противотанкового ружья, решили с собой не брать — еще неизвестно, как поведет себя ходовая) схоронились в небольшой, да и не сильно густой рощице чуть в стороне от северного склона «Кортумовой горы». Позиция наиболее подходящая, чтобы спрятать машины от воздушной разведки противника — но наземная разведка конечно же обнаружит танки… Однако в этом ведь и вся соль — ударить первыми, не дав врагу выявить замаскированные капониры с танками и батареи ПТО! К тому же немецкая разведка вроде не представляет советским танкистам значимой угрозы…
Старлей расчетливо подпустил уже свернувших с дороги и двинувших в сторону высоты фрицев метров на пятьсот; первая цель — радийный броневик. Его подбил — немец, считай, без связи остался! Но когда Чуфаров уже приготовился нажать на спусковую педаль (взяв небольшое упреждение на движение вражеской машины), немецкий наблюдатель, торчащий из открытой башни броневика, словно что-то почуял, принявшись внимательно всматриваться в сторону рощи из отличного цейсовского бинокля. А как только он заметил что-то подозрительное, тотчас дал сигнал — и германский бронеавтомобиль «хорьх» резко свернул в сторону.
Дал газку и водитель мотоцикла «цундапп», двинувшийся было в сторону засады — а теперь спешно разворачивающийся полукругом…
Одновременно с тем Чуфаров, опоздав всего на мгновение, нажал на педаль спуска — но его граната пролетела рядом, лишь задев броневик тугой волной сжатого воздуха, и рванула метрах в пятидесяти позади.
— Михалыч, давай!
Обе «бэтэшки» стремительно вылетели навстречу немцам — причем второй экипаж удачно вложил фугас буквально под люльку разворачивающегося мотоцикла! Взрыв подбросил оторванную люльку в воздух, разбросав посеченных осколками разведчиков в стороны… В ответ ударила автоматическая пушка «хорьха», хлестнув бронебойными по командирскому танку. Ударила из мелкой автоматической пушки KwK 38, за пятьсот метров способной взять лишь четырнадцать миллиметров брони — но очередь словно зубилом хлестнула по лобовой броне «бэтэшки», здорово тряхнув машину!
А экипаж БТР уже выпустил первый дымовой снаряд, рассчитывая поставить завесу на пути советских танкистов.
— Бежишь, тварь… Вася, давай еще фугас!
— Гусеницу порвало, командир!
Мехвод без команды остановил странно дернувшуюся в сторону машину, верно угадав разрыв трака. Башнер же, болезненно шипя от боли, загнал снаряд в звонко лязгнувший казенник орудия; лобовая броня танка выдержала удар с внешней стороны — но отскочивший изнутри осколок рассек лоб заряжающего… Что впрочем, только подстегнуло Чуфарова. Старший лейтенант мгновенно взял упреждение по курсу рванувшей назад машины; немецкий мехвод спешил увести броневик из-под огня, выжав максимум из семидесяти пяти лошадок германского движка! Но, уповая на скорость, уже побывавший под польским огнем и прекрасно знавший, что происходит с экипажем сгоревшей бронетехники, он пренебрег маневром — и гнал по прямой, не пытаясь вилять, пока офицер спешно вызывал штаб дивизии… Фугас старшего лейтенанта рванул под брюхом «хорьха», подбросив броневик в воздух и вырвав заднее левое колесо.
А следующий проломил тонкое днище толщиной всего в пяток миллиметров…
Вторую «бэтэшку» боевого охранения вел в бой младший лейтенант Малютин. Наводчик-снайпер, он за два дня принял уже третий экипаж; его предшественник во время боя на высоте стрелял в немцев из нагана, но и сам поймал случайную пулю в руку… Впрочем, дурная слава Малютина выровнялась тем фактом, что прежние экипажи, дравшиеся под его началом, уцелели в бою. Так что и новый принял его куда как радушнее — тем более ведь свой же, разведчик!
Теперь же танкист-снайпер упрямо погнал танк в обход, параллельно уходящей немецкой разведке — оставляя слева столбы быстро густеющего дыма. И пусть толщина брони на «бэтэшках» оставляет желать лучшего — но быстрый и маневренный танк вскоре догнал «ганомаг» с минометом в открытой рубке.
— Короткая!
