— Никак нет, товарищ Сталин. Боюсь, что у Львова нас ожидает тяжелое встречное сражение — и это сражение начнется с решительного штурма города германским восемнадцатым корпусом… Шоссе Тарнополь-Львов было забито войсками и техникой — и после воздушных ударов врага движение по нему, по сути, парализовано. Остро не хватает зенитной артиллерии — а имеющиеся трехдюймовки необходимо дополнить автоматическими орудиями по типу шведских «Бофорс». В настоящий момент их могли бы заменить крупнокалиберные пулеметы ДШК, способные эффективно поражать низколетящие цели — а это и германские пикировщики, и истребители, идущие на штурмовку наших колонн. ДШК принято на вооружение — однако выпуск его не налажен…
Щека Сталина непроизвольно дернулась, а взгляд его словно потяжелел; не поднимаясь со стула, начальственно рыкнул Кулик, в эту самую секунду неуловимо похожий на бульдога:
— Воюйте тем, что есть!
Иосиф Виссарионович никак не прокомментировал этот выпад, молча соглашаясь с последним — и Шапошников, запнувшись всего на секунду, продолжил:
— Истребители 69-го ИАП сегодня сделали до десяти боевых вылетов, 35-го ИАП — семь. В обоих истребительных полках большие потери — до трети истребителей. Помимо того, что наши «ястребки» были атакованы «мессершмитами» прикрытия, вражеские бомбардировщики старательно сбиваются в плотный строй, создавая непроницаемую завесу огня кормовых пулеметов. Лишь немногие наши летчики атаковали вражеские бомберы снизу, от земли — как ранее делали это в Испании… Могу сказать прямо — несмотря на то, что в настоящий момент обеспечено посменное дежурство советской авиаразведки, наши летуны не справляются, им просто не хватает сил. Очевидно, что для прикрытия 4-й армии комдива Чуйкова, следующей к Бресту, необходимо также выделить истребительный полк 18-й авиабригады, в настоящий момент прикрывающий Смоленск и близлежащие аэродромы. А в интересах Волочиской и Каменец-Подольской армейских групп использовать 5-ю и 8-ю эскадрильи из состава фронтовой авиации, а также перевести как минимум две эскадрильи 22-й ИАБ из-под Киева. Кроме того, не лишним будет задействовать и пограничную авиацию войск НКВД — в частности, для прикрытия Тарнополя.
Короткий взгляд на Берию — но на пенсне наркома упал отблеск лампы, и разглядеть выражение его глаз Шапошников не смог; впрочем, Лаврентий Павлович ответил вполне благосклонно:
— По мере сил поддержим.
Начальник Генерального штаба с благодарностью кивнул, после чего продолжил:
— Из-за налетов вражеской авиации, в настоящий момент движение на шоссе Тарнополь-Львов парализовано — в первую очередь, для танков и прочей тяжелой техники. Переброску кавалерийских частей — прежде всего, 5-й кавдивизии Шарабурко — планируем организовать в ночное время. Основные же силы Волочиской группы Голиков в настоящий момент концентрирует у Тарнополя, где ему проще собрать имеющиеся средства ПВО в один кулак — а летчикам 69-го ИАП обеспечить прикрытие с воздуха. В свою очередь завтра, после расчистки и хотя бы частичного восстановления дорожного полотна, Ватутин предлагает перебросить на помощь 24-й лтбр 10-ю танковую бригаду, вооруженную средними танками Т-28… Но, так как налеты германской авиации очевидны, марш-бросок предлагается осуществить также в ночное время. Таким образом, 21-го сентября Львов будут защищать кавалеристы Шарабурко, оставшиеся в городе исправные танки 24-й лтбр — и сами поляки. Яков Сергеевич примет на себя общее командование передовой группой.
Сделав небольшую паузу, начальник Генерального штаба заговорил необычно твердо, буквально печатая слова:
— В настоящий момент, товарищи, столкновения с немцами имеют очаговый характер. И везде, где враг противостоит нам — Стрыя, Брест, Львов — мы можем добиться паритета в силах или даже численного превосходства над врагом. Но, как только будет установлена единая линия фронта, превосходство германских войск в численности станет решающим; подпитка разбитыми польскими частями не решит проблему — и доверить им можно разве что второстепенные, наименее опасные участки фронта… Однако и это не вполне осуществимо! В настоящий момент лишь бригадный генерал Сикорский во Львове принял решение объединить силы с РККА и воевать против немцев вместе. Командиры других подразделений — в частности, 24-й и 25-й дивизий, уже плененные польские солдаты 26-й и 28-й дивизий — ссылаются на отсутствие полномочий и невозможность воевать заодно с нами без прямого приказа главнокомандующего вооруженными силами. А в силу того, что маршал Эдвард Рыдз-Смиглы покинул Польшу вместе с высшим командованием войска польского, этого приказа просто не будет…
Сталин лишь недовольно дернул щекой, но промолчал, соглашаясь с аргументами командарма. Между тем, тот продолжил после короткой паузы:
