– Не думаю, чтобы из Жозефа тоже, при искалеченном бедре.
– Или из Филипо без пулемета. Интересно, положил ли он Бодлера в нагрудный карман, чтобы защититься от пули.
– Тогда не суди и меня слишком строго, – сказала она, – за то, что я немка, а немцы молчали.
Говоря это, она ласкала меня, и во мне снова проснулось желание, поэтому я не стал расспрашивать, что она хотела этим сказать. Ведь Луис, слава богу, в Южной Америке, Анхел занят своими головоломками, а Смиты нас не видят и не слышат. Я чувствовал, что у ее груди вкус млека, а у ее лона – вкус меда; на миг мне показалось, что я вступаю в землю обетованную, но вот пришло удовлетворение и надежда ушла, и Марта заговорила, словно продолжая ту же мысль:
– У французов нет слова, которым они называют уличную борьбу?
– Моя мать, наверно, участвовала в уличной борьбе, если только медаль за Сопротивление ей не подарил какой-нибудь любовник.
– Отец тоже участвовал в уличной борьбе в 1930 году, а потом стал военным преступником. Борьба – вещь опасная, да?
– Да, мы кое-чему научились на их примере.
Пора было одеваться и спускаться вниз. С каждой ступенькой мы приближались к Порт-о-Пренсу. Дверь у Смитов была открыта настежь, и, когда мы прошли мимо, миссис Смит поглядела на нас, мистер Смит сидел, держа в руках шляпу, и она гладила его по затылку. В сущности, они тоже были любовниками.
– Ну вот, – сказал я по дороге к машине, – они нас видели. Испугалась?
– Нет. Обрадовалась, – сказала Марта.
Я вернулся в гостиницу, и миссис Смит окликнула меня со второго этажа. Я ждал, что меня будут обличать в прелюбодеянии, как в старину жителей Сейлема. Не придется ли Марте носить, как блуднице, алое клеймо?[86] Почему-то я решил, что раз они вегетарианцы, значит, и пуритане. Однако оказалось, что любовь – не из тех страстей, которые надо изгонять вместе с кислотностью, и что оба они воюют не с любовью, а с ненавистью. Я нехотя поднялся наверх и застал их в той же позе. Миссис Смит сказала мне с непонятным вызовом, словно прочла мои мысли и обиделась:
– Жаль, что я не могла поздороваться с миссис Пинеда.
Я как-то нескладно ответил:
– Она торопилась домой, к своему ребенку.
Миссис Смит даже глазом не моргнула.
– Вот женщина, с которой мне хотелось бы поближе познакомиться, – сказала она.
Почему я вообразил, что она чувствует сострадание только к цветным? Быть может, в тот раз чувство вины заставило меня прочитать в ее глазах осуждение? Или она была из той породы женщин, которые все прощают тем, кого они вылечили? Наверно, листерин очистил меня от грехов. Она сняла руку с затылка мужа и стала гладить его по волосам.
– Еще не поздно, – сказал я. – Она как-нибудь к нам зайдет.
– Завтра мы уезжаем, – сообщила она. – Мистер Смит совсем отчаялся.
– Открыть вегетарианский центр?
– Понять, что здесь происходит.
Он взглянул на меня, и в его старых выцветших глазах стояли слезы. Как нелепо было ему прикидываться политическим деятелем.
– Вы слышали выстрелы? – спросил он.
– Да.
– Мы проехали мимо детей, они шли из школы. Разве я мог себе представить… Когда мы с миссис Смит боролись за гражданские права…
– Нельзя осуждать людей за цвет кожи, голубчик, – сказала она.
– Знаю. Знаю.
– Что было у министра?
– Встреча была очень короткой. Он хотел присутствовать на церемонии.
– На церемонии?
– На кладбище…
– Он знает, что вы уезжаете?
– О да, я принял решение еще до… церемонии. Министр обдумал все это дело и понял, что я не такой уж круглый болван. А значит, я такой же жулик, как он сам. И приехал сюда не для того, чтобы тратить деньги, а для того, чтобы их заработать. Он и объяснил мне, как это сделать, но надо, чтобы в дележе участвовали не двое, а трое – третий тот, кто ведает общественными работами. Насколько я понял, мне пришлось бы заплатить только за часть строительных материалов, и не очень большую часть, потом их действительно купили бы за счет нашей поживы.
– А на чем они думали поживиться?
– Правительство гарантировало бы оплату рабочих. Мы платили бы им гораздо дешевле, а через месяц всех уволили бы. Месяца на два строительство было бы законсервировано, а потом мы наняли бы новых рабочих. Разумеется, гарантированная оплата за месяцы простоя пошла бы нам в карман, за вычетом того, что нам пришлось бы заплатить за строительные материалы, а комиссионные за эту сделку ублаготворили бы начальство в министерстве общественных работ, – кажется, он говорил именно о министерстве общественных работ. Он очень гордился этим планом и даже сказал, что в конце концов вовсе не исключено, что вегетарианский центр будет действительно открыт.
– По-моему, в этом проекте много прорех.
– Я не дал ему углубиться в подробности. Думаю, что он прикрыл бы все прорехи за счет наших доходов.
Миссис Смит сказала с грустной нежностью:
– Мистер Смит приехал сюда с такими большими надеждами.
– Ты тоже, детка.
– Век живи, век учись, – сказала миссис Смит. – Это еще не конец.
