И снова воцарилось молчание, прерываемое лишь раскатами грома за окном. Я недоумевал, зачем он меня вызвал, но, лишь после того как мадам Ферри снова пришла и ушла, я узнал это:
– Я получил ответ от Филипо.
– Хорошо, что ответ пришел вам, а не Хамиту.
– Он сообщает, что будет в назначенном месте три ночи подряд на будущей неделе. Начиная с понедельника.
– На кладбище?
– Да. В эти ночи луны почти не будет.
– А вдруг не будет и грозы?
– Вы когда-нибудь видели, чтобы в это время года три ночи кряду не было грозы?
– Нет. Но мой пропуск действителен только на один день. Понедельник.
– Это пустяки. Мало кто из полицейских умеет читать. Высадив Джонса, поезжайте дальше. Если что-нибудь сорвется и вас возьмут на подозрение, я постараюсь предупредить вас в Ле-Ке. Оттуда вы, может, сумеете бежать на рыбачьей лодке.
– Дай бог, чтобы ничего не сорвалось. Я вовсе не хочу бежать. Вся моя жизнь здесь.
– Вам надо проехать Пти-Гоав, пока идет гроза, не то там непременно обыщут машину. После Пти-Гоав можете спокойно ехать до Акена, а там вы уже будете одни.
– До чего обидно, что у меня нет вездехода.
– Да, обидно.
– А как насчет часовых у посольства?
– О них не беспокойтесь. Во время грозы они пойдут пить ром в кухню.
– Надо предупредить Джонса, чтобы он был готов. Боюсь, как бы он не пошел на попятный.
Доктор Мажио сказал:
– Вы не должны ходить в посольство до самого отъезда. Я зайду туда завтра – лечить Джонса. Свинка в его возрасте – опасная болезнь: может вызвать неспособность к деторождению и даже половое бессилие. Такой долгий инкубационный период после болезни ребенка вызвал бы подозрение у врача, но слуги этого не поймут. Мы его изолируем, обеспечим ему полный покой. Вы вернетесь из Ле-Ке задолго до того, как узнают о его побеге.
– А вы, доктор?
– Я лечил его, пока в этом была необходимость. Этот период – ваше алиби. А моя машина не выедет из Порт-о-Пренса – вот мое алиби.
– Надеюсь, что он хоть стоит того, на что мы идем.
– Поверьте, я тоже на это надеюсь. Надеюсь от души.
На следующий день Марта сообщила запиской, что Джонс заболел и доктор Мажио опасается осложнений. Она сама ухаживает за больным и не может отлучиться из посольства. Это была записка, предназначенная для посторонних глаз, записка, которую следовало положить на видное место, и все-таки у меня сжалось сердце. Ведь могла же она незаметно намекнуть, хотя бы между строк, что любит меня. Опасности подвергался не только Джонс, но и я, однако обществом ее в те последние дни наслаждался он. Я представлял себе, как Марта сидит у него на кровати и он ее смешит, как смешил когда-то Тин-Тин в стойле матушки Катрин. Суббота пришла и прошла, потом наступило нескончаемое воскресенье. Мне не терпелось как можно скорее со всем этим развязаться.
В воскресенье днем, когда я читал на веранде, к гостинице подъехал капитан Конкассер – я позавидовал, что у него есть вездеход. Шофер с большим животом и полным ртом золотых зубов – тот, что раньше обслуживал Джонса, – сидел рядом с Конкассером, оскалившись, как обезьяна в зоологическом саду. Конкассер не вышел из машины; оба они уставились на меня сквозь черные очки, а я, в свою очередь, уставился на них, но у них было преимущество – мне не видно было, как они моргают.
После долгого молчания Конкассер произнес:
– Я слышал, будто вы едете в Ле-Ке.
– Да.
– Когда?
– Надеюсь, завтра.
– Ваш пропуск выдан на краткий срок.
– Знаю.
– День туда, день назад и одна ночь в Ле-Ке.
– Знаю.
– У вас должно быть важное дело, если вы решились на такую утомительную поездку.
– Я сообщил, какое у меня дело. В полицейском участке.
– В горах под Ле-Ке прячется Филипо. Там же и ваш слуга Жозеф.
– Вы осведомлены лучше меня. Впрочем, это ваша профессия.
– Сейчас вы живете один?
– Да.
– Ни кандидата в президенты. Ни мадам Смит. Даже британский поверенный в делах и тот в отпуску. Вы отрезаны от всего. Вам бывает страшно по ночам?
– Ко всему привыкаешь.
– Мы будем следить за вами всю дорогу, отмечать ваш проезд через каждый пост. Вам придется отчитаться, как вы провели время. – Он сказал что-то своему шоферу, и тот рассмеялся.
– Я сказал ему, что он или я учиним вам допрос, если вы задержитесь.
– Такой же допрос, как Жозефу?
– Да. Точно такой же. Как поживает майор Джонс?
– Довольно плохо. Заразился свинкой от сына посла.
– Поговаривают, что скоро приедет новый посол. Нельзя злоупотреблять правом убежища. Майору Джонсу надо посоветовать перебраться в британское посольство.
– Сказать ему, что вы дадите охранную грамоту?
– Да.
– Я передам, когда он поправится. Не помню, болел я свинкой или нет, а я не хочу заразиться.
– Давайте не будем ссориться, мсье Браун. Я ведь уверен, что вы любите майора Джонса не больше моего.
– Может, вы и правы. Во всяком случае, я ему передам то, что вы сказали.
