Комедии полностью

Возвращается Фабиан с Мальволио . Герцог

Это – ваш безумец?

Оливия

Да, государь. – Мальволио, ну как ты?

Мальволио

Сударыня, я вами оскорблен,

Жестоко оскорблен.

Оливия

Помилуй, чем же?

Мальволио

Я оскорблен, графиня. Вот письмо, —

Его писали вы, не отрекайтесь.

Печать, и почерк, и слова, и мысли —

Все ваше, это каждый подтвердит.

Так объясните мне, во имя чести,

Зачем вы, намекая на любовь,

Велели мне носить подвязки накрест,

И желтые чулки, и улыбаться,

И сэра Тоби презирать, и слуг?

Зачем, когда, надеждой окрыленный,

Исполнил я все ваши повеленья,

Вы заперли меня в кромешной тьме,

Священника прислали и меня

На посмеянье отдали? Скажите,

Зачем понадобилось это вам?

Оливия

Увы, Мальволио, но этот почерк

Не мой, хотя и очень схож с моим;

Письмо написано рукой Марии.

Она-то и сказала мне о том,

Что ты безумен. Вдруг приходишь ты.

Одетый, как указано в записке,

Все время улыбаешься… Послушай,

С тобой сыграли очень злую шутку,

Но мы узнаем имена виновных,

И будешь ты судьею и истцом

В своем же деле.

Фабиан

Госпожа моя,

Дозвольте мне покаяться – в надежде,

Что брань, и препирательства, и ссоры

Не запятнают праздничных часов,

Которым я свидетель. Эту шутку

Придумали мы вместе с вашим дядей,

Чтоб наказать Мальволио за спесь.

Письмо по приказанью сэра Тоби

Своей рукой Мария написала, —

За это Тоби обвенчался с ней.

В ответ на эту каверзу смешную

Мальволио не должен был бы злиться,

Особенно же если честно взвесить

Взаимные обиды.

Оливия

В какую западню попал бедняга!

Шут

Итак, «одни рождаются великими, другие достигают величия, к третьим оно приходит». Сударь, я принимал участие в этой интерлюдии – играл роль некоего сэра Топаса, но это не суть важно. «Клянусь небом, шут, я не помешанный!» Помните, сударь? «И чего вы, сударыня, смеетесь шуткам этого пустоголового мерзавца? Когда вы не улыбаетесь, он и двух слов связать не может». Вот так-то круговорот времен несет с собой отмщение.

Мальволио

Я рассчитаюсь с вашей низкой сворой!

(Уходит.)

Оливия

Он в самом деле оскорблен жестоко.

Герцог

Догнать его и к мировой склонить.

Он должен рассказать о капитане,

А там блаженные настанут дни,

И свяжут нас торжественные узы. —

Сестра моя, до той поры мы будем

У вас в гостях. – Цезарио, пойдем.

В наряде этом для меня вы мальчик.

Потом передо мной предстанет дева, —

Моей души любовь и королева.