Комедии полностью

Валер. Придумаем, как ее расстроить.

Элиза. Да что придумаешь! Вечером всему конец!

Валер. Надобно просить отсрочки. Притворитесь больной.

Элиза. Пошлют за лекарем, и притворство откроется.

Валер. Да что вы! Лекари ничего не смыслят! Не робейте, сошлитесь на любую хворь – они поверят, найдут причину болезни и объяснят, откуда вдруг она у вас взялась.

Гарпагон(тихо, в глубине сцены). Слава богу, все благополучно.

Валер(не замечая Гарпагона). И, наконец, есть последнее средство: убежим! Убежим с вами и от всего спасемся. Элиза, красавица моя, если ваша любовь сильна… (Замечает Гарпагона.) Да, дочь обязана повиноваться отцу. Нечего тут рассуждать, хорош или не хорош жених. Если вам приводят столь веский довод: "Без приданого!" – будьте готовы выйти за первого встречного.

Гарпагон. Отлично! Молодец!

Валер. Извините, сударь, я погорячился и позволил себе смелость говорить так с вашей дочерью.

Гарпагон. Напротив! Я в восторге, даю тебе над нею полную власть. (Элизе.) Тебе от этой власти избавиться не удастся. Даю Валеру над тобою всю власть, которой меня облекло небо. Изволь его слушаться и делать то, что он укажет.

Валер(Элизе.). Ну-с, теперь попробуйте противиться моим наставлениям!

Валер. Я, сударь, пойду за ней, продолжу назидания.

Гарпагон. Премного буду тебе благодарен…

Валер. Ее следует держать в узде, и в крепкой!

Гарпагон. Да уж покрепче!

Валер. Не беспокойтесь. У меня не вырвется.

Гарпагон. Валяй, валяй! А мне надо ненадолго отлучиться.

Валер(идет к двери, в которую вышла Элиза, и как будто обращается к ней). Да, да, важнее денег нет ничего на свете! Благодарите бога, что у вас такой отец! Он-то знает жизнь! И коль скоро нашелся жених, готовый взять невесту без приданого, значит нечего разбирать. Без приданого! В этих двух словах заключено все: красота, молодость, честь, благородство, благоразумье и любая добродетель.

Гарпагон. Вот славный малый! Как говорит! Сущий оракул! Счастлив я, что мне такой слуга попался!

Клеант. Ах, изверг! Куда же ты запропастился? Ведь я велел тебе…

Лафлеш. Сударь, ей-богу, не виноват. Я пришел до сроку, хотел вас дождаться, но батюшка у вас такой зловредный: вытолкал меня взашей, чуть не прибил…

Клеант. Ну, как? Устроил? Дело не терпит отлагательства, особенно теперь. Представь, что я сейчас узнал: отец – соперник мне!

Лафлеш. Ваш батюшка влюбился?

Клеант. Да! Мне едва удалось скрыть от него волненье, когда я услыхал такую весть.

Лафлеш. Туда же, влюбился, старый хрыч! Ишь что затеял! Курам на смех! Такая образина для любви негожа.

Клеант. Уж верно, в наказанье за мои грехи накатило на него.

Лафлеш. А вы зачем таитесь? Сказали бы: "Люблю", и кончено.

Клеант. Нет, надо отвести все подозрения, чтобы действовать свободно, и в случае чего расстроить этот брак. Скажи скорей, какой ты ответ принес?

Лафлеш. Жалко мне вас, сударь! Сколько мытарств претерпеть надо, когда деньги занимаешь, да еще и в лапы попадешь к ростовщикам!

Клеант. Что ж, не выйдет дело?

Лафлеш. Как не выйдет – выйдет! Маклер Симон, которого нам дали в посредники, человек проворный, ловкий. Он, говорит, для вас из кожи лезет вон. Уж очень, говорит, понравился мне твой хозяин.

Клеант. Так, значит, дадут пятнадцать тысяч?

Лафлеш. Дадут. Только надо согласиться на ихние условия.

Клеант. А ты виделся с тем, кто дает деньги?

Лафлеш. Куда там! Разве можно! Он прячется почище нашего. Тут такая тайна, – не разгадаешь! Имени его не называют, а только обещали нынче свести вас друг с другом в каком-то доме. Он хочет сам расспросить у вас, кто вы такой, достаточно ли у вас добра. Как узнает, чей вы сын, так, наверно, дело легко сладится.

Клеант. А главное, от матушки мне осталось наследство, его-то у меня нельзя отнять.

Лафлеш. Вот послушайте условия, он их сам продиктовал посреднику. Приказано сообщить их вам, а потом уж пойдут переговоры. Вот они, условия: "Ежели заимодавец убедится в платежеспособности заемщика; ежели оный заемщик достиг совершеннолетия и обеспечен родительским достоянием, изрядным, прочным и надежным, закладами не обремененным, долговая расписка будет надлежащим образом заготовлена и засвидетельствована нотариусом, человеком самым добропорядочным, выбор коего предоставляется заимодавцу, ибо он весьма озабочен достодолжным составлением сего акта".

Клеант. Что ж, тут возражать нечего.

Лафлеш. "Заимодавец во избежание малейших укоров своей совести полагает возможным дать деньги в ссуду всего лишь из пяти процентов".

Клеант. Из пяти? Да он премилый человек! Грех жаловаться.