Сганарель. Сводянка?
Тибо. Ну да, ее так и сводит, бедную. И печенка у ней, и утроба, или, как там по-ученому-то, селезень, заместо крови воду из себя выпускают. Говорят, у ней в теле лихи развелись, и ее через два дня на третий каждодневная лихоманка треплет, пот прошибает да в ногах суставы ломит. В горле у моей старухи столько мокрети скопилось, что вот-вот ее задушит, а как корчи и сутолоки начнутся, ну, думаем, конец ей пришел. У нас в деревне, с вашего позволения, есть аптекарь, так он ей чего-чего только не давал. Мне уж в добрый десяток экю{106} встали его, извините за выражение, промывательные, шампанские мухи, что ей ставили, фигстуры из гиацинта да сердечные наливки. Но все, как говорится, не в коня корм. Аптекарь хотел было дать ей этого… как его… разорвотного, да я побоялся, как бы старуха на тот свет не отправилась. Сказывают, будто знаменитые лекари этой штукой невесть сколько народу уморили.
Сганарель
Тибо. Да мы не за безделкой пришли. Скажите, сударь, что нам делать-то с ней?
Сганарель. Я ничего не понимаю, что вы толкуете.
Перрен. Сударь! Моя матушка больная лежит, и мы вам принесли два экю, — дайте нам какого ни на есть лекарства.
Сганарель. А вот теперь я вас понял. Молодой человек все объяснил просто и понятно. Итак, значит, ваша матушка больна водянкой, и все тело у нее распухло. Далее, она страдает лихорадкой, которая сопровождается болью в суставах, а временами с ней случаются корчи и судороги, иными словами — бессознательное состояние.
Перрен. Так, сударь, ей-богу, так.
Сганарель. Вас я понял с первого слова, а вот батюшка ваш сам не знает, что городит. Следовательно, вы просите у меня лекарства?
Перрен. Так точно, сударь.
Сганарель. Лекарства, которое бы вылечило ее?
Перрен. Да уж мы на вас надеемся.
Сганарель. Нате вам кусок сыру и заставьте вашу матушку его принять.
Перрен. Сыру, сударь?
Сганарель. Да, это сыр с примесью золота, кораллов, жемчуга и прочих драгоценностей.
Перрен. Премного благодарны, сударь. Пойду упрошу ее поскорей его съесть.
Сганарель. Идите. А если она умрет, устройте ей похороны побогаче.
Сцена меняется. Комната в доме Жеронта, та же, что во втором действии.
Жаклина, Сганарель, Лука в глубине сцены.
Сганарель. А, вот вы где, прекрасная кормилица! Какая счастливая встреча, дражайшая кормилица! Вы — ревень, крушина, александрийский лист, прочищающий меланхолию моей души!
Жаклина. Ей-ей, господин лекарь, для меня вы уж больно красно говорите, я ведь в вашей латыни ничего не смыслю.
Сганарель. Заболейте, сударыня кормилица, пожалуйста, заболейте, хотя бы из любви ко мне. Я буду счастлив пользовать вас.
Жаклина. Нет уж, увольте, я совсем не люблю, когда меня пользуют.
Сганарель. Как это прискорбно, прекрасная кормилица, иметь такого ревнивого и злого мужа!
Жаклина. Ничего не поделаешь, сударь, это мне за грехи, уж что кому на роду написано.
Сганарель. Бог с вами! Ведь это мужлан, он за вами по пятам ходит, не дает нам словом перемолвиться!
Жаклина. Ну, то, что вы видели, — это еще цветочки.
Сганарель. Шутить изволите! Да неужто у него хватает духу обижать такую женщину, как вы? А я, прекрасная кормилица, знаю человека, тут неподалеку, который был бы счастлив поцеловать хотя бы кончик вашего сосочка! И надо же, чтобы женщина такого телосложения попала в руки скотине, грубияну, тупице, дураку… Простите, кормилица, что я так отзываюсь о вашем муже.
Жаклина. Ох, сударь, кто-кто, а уж я-то знаю, что он заслужил все эти прозвания!
Сганарель. Понятное дело, кормилица, заслужил, он еще заслужил, чтобы вы украсили кое-чем его башку в наказание за ревнивый нрав.
Жаклина. Да, по правде сказать, другая на моем месте его бы уж давно проучила!
Сганарель. Ей-богу, вам бы следовало изменить ему с кем-нибудь. Уверяю вас, он этого вполне заслуживает, и я был бы счастлив, прекрасная кормилица, когда бы ваш выбор пал…
Сганарель протягивает руки, чтобы обнять Жаклину, но Лука просовывает голову и становится между ними. Увидев Луку, Сганарель и Жаклина расходятся в разные стороны.
Лука, Жеронт.
Жеронт. Эй, Лука! Не попадался тебе где-нибудь наш лекарь?
Лука. Попадался, черт его дери, да еще с моей женой.
Жеронт. Где же он теперь?
Лука. Не знаю. Хорошо бы, коли в преисподней.
Жеронт. Поди-ка посмотри, что делает моя дочь.
Жеронт, Сганарель, Леандр.
