Дорант. Господин Журден совершенно прав, маркиза. Я ему весьма признателен за то, что он вам оказывает столь радушный прием. Я с ним согласен, что обед недостаточно для вас великолепен. Я его заказывал сам, но в этой области я не такой тонкий знаток, как некоторые наши друзья, а потому и трапеза получилась не очень изысканная, так что вы найдете здесь прямые нарушения правил поваренного искусства и отклонения от строгого вкуса. Вот если б это взял на себя Дамис, тогда уж ни к чему нельзя было бы придраться: во всем были бы видны изящество и знание дела; он сам расхваливал бы каждое кушанье и в конце концов вынудил бы вас признать его незаурядные способности в науке чревоугодия. Он рассказал бы вам о поджаренных хлебцах со сплошной золотистой корочкой, нежно похрустывающей на зубах, о бархатистом, в меру терпком вине, о бараньей лопатке, нашпигованной петрушкой, о затылке нормандского теленка, вот этаком длинном, белом, нежном, который так и тает во рту, о дивно пахнущих куропатках и, как о венце творенья, о бульоне с блестками жира, за которым следует молоденькая упитанная индейка, обложенная голубями и украшенная белыми луковками вперемежку с цикорием. А что касается меня, то я принужден сознаться в собственном невежестве и, пользуясь удачным выражением господина Журдена, хотел бы предложить вашему вниманию что-нибудь более великолепное.
Доримена. Я ем с большим аппетитом, — вот как я отвечаю на ваш комплимент.
Г-н Журден. Ах, какие прелестные ручки!
Доримена. Руки обыкновенные, господин Журден, но вы, вероятно, имеете в виду брильянт, — вот он действительно очень хорош.
Г-н Журден. Что вы, сударыня, боже меня сохрани, это было бы недостойно светского человека, да к тому же сам брильянт — сущая безделица.
Доримена. Вы слишком требовательны.
Г-н Журден. А вы чересчур снисходительны.
Дорант
Доримена. Музыка — чудесная приправа к хорошему обеду. Должна заметить, что угощают меня здесь на славу.
Г-н Журден. Сударыня! Не мне…
Дорант. Господин Журден! Послушаем наших певцов: то, что они нам скажут, куда лучше всего того, что можем сказать мы.
Первый и второй певцы
Второй и третий певцы
Все трое вместе
Доримена. Лучше спеть невозможно. Просто прекрасно!
Г-н Журден. А я вижу перед собой, сударыня, нечто более прекрасное.
Доримена. Что я слышу? Я и не думала, что господин Журден может быть так любезен.
Дорант. Помилуйте, маркиза! За кого же вы принимаете господина Журдена?
Г-н Журден. Я хочу, чтобы она меня принимала за чистую монету.
Доримена. Опять?
Дорант. Вы его еще не знаете.
Г-н Журден. Она меня узнает, как только пожелает.
Доримена. Да он неистощим!
Дорант. Господин Журден за словом в карман не лезет. Но вы даже не замечаете, маркиза, что он доедает все кусочки, до которых вы дотрагиваетесь.
Доримена. Господин Журден приводит меня в восхищение.
Г-н Журден. Вот если б я мог надеяться на похищение вашего сердца, я был бы…
