Уейтвелл. Благопристойность сведет меня в могилу, сударыня! Всякая проволочка разобьет мне сердце, а коли все провалится — я погибну от яду. Стоит моему племяннику пронюхать о затее — он тут же подсыпет мне отравы. А мне наоборот — охота заморить его голодом, пока я жив. Вот тогда я со спокойной душой отправился бы на тот свет. Меня очень бы утешило, кабы я мог отомстить при жизни этому аспиду!
Леди Уишфорт. Что я слышу! О поверьте, мне так же хочется сберечь вам жизнь, как и способствовать вашей мести. Не почтите меня гордячкой, но его вероломство со мной — безмерно!
Уейтвелл. Как, и с вами, не может быть!
Леди Уишфорт. Ах, сэр Роуланд, если бы вы знали, как он томился у моих ног, как лил слезы, клялся и божился, содрогался всем телом, приходил в экстаз, весь горел и трясся, ползал на коленях, замирал от страсти, жал мои руки, мучился, пожирал меня алчным взглядом... Можно ли все это забыть?!
Уейтвелл. Так он — мой соперник?! Этот смутьян — мой соперник, да?! Все: он сейчас же умрет!..
Леди Уишфорт. Не спешите убивать его, сэр Роуланд. Лучше заморите голодом, чтобы он чахнул день ото дня.
Уейтвелл. Решено! Через три недели он останется без сапог; через месяц — будет на коленях просить подаянье. Он проест все, что имеет — только и останется у него, что голова на плечах — и тогда он угаснет, как свеча на ветру.
Леди Уишфорт. Да, сэр Роуланд, вы умеете угодить даме. Не новичок в науке страсти, знаете пароль любви. И однако, сэр Роуланд, не вздумайте приписать мою уступчивость вожделению и неспособности терпеть вдовий пост, а благодушие — объяснять тем, что во мне умерла стыдливость. Я не снесу этого. Надеюсь, вы далеки от мысли, что мне просто хочется мужа?
Уейтвелл. Помилуйте, что вы!..
Леди Уишфорт. Подобные мысли унизили бы меня, заставили думать, что мы пренебрегли приличиями. Но ведь это возможно лишь в порыве сострадания, когда жаждешь спасти другого...
Уейтвелл. Даже очень с вами согласен.
Леди Уишфорт. Иначе вы могли бы превратно истолковать мою снисходительность.
Уейтвелл. Упаси бог!
Леди Уишфорт. Уж не спорьте.
Уейтвелл. Вы — сама добродетель и чистота!
Леди Уишфорт. Если посмеете заподозрить меня в похоти...
Уейтвелл. Никогда, сударыня, как бог свят! Вы благоухаете камфарой[300] и ладаном, на челе вашем — целомудрие и благородство.
Леди Уишфорт. Если же...
Фойбл. Танцоры готовы сударыня... Да тут пришел человек с письмом, просит разрешения передать его самолично вам в руки.
Леди Уишфорт. Позвольте мне отлучиться сэр Роуланд. Будьте ко мне благосклонны, не судите строго и радуйтесь, что нашли женщину, которая пойдет на муку ради чести, сэр Роуланд, и никогда не покинет вас.
Уейтвелл. Уф, изнемог! Ну и служба попалась — каторга! Уж подбодри меня чем-нибудь, женушка, а то сил моих нет.
Фойбл. Что ты за мозгляк такой! Четверть часа распинался перед барыней и готов!
Уейтвелл. От этой всякий аппетит пропадет! Смотри, женушка, тебе будет хуже. Мне, пожалуй, двое суток не захочется брачной жизни. Лучше таскать по городу портшез в самую жару, чем еще день представлять этого сэра Роуланда — пусть мне отрубят руку, если я вру.
Леди Уишфорт
Фойбл
Уейтвелл. От женщины, говорите? Нет, сударыня вы моя, — оно не от женщины. Все яснее ясного. Отправителю этого письма надо бы глотку перерезать, вот что!
Леди Уишфорт. Ваша ревность — залог страсти — побуждает меня к ответной искренности, сэр Роуланд. Вы сами все прочтете. Мы вскроем письмо вместе. Вот, слушайте!
Фойбл
Уейтвелл. А ну-ка, ну-ка, дайте поглядеть!
Леди Уишфорт. О мне дурно!.. Я умираю!..