Да вот, синьор, иду приглашать моего прежнего хозяина жида отужинать у моего нового хозяина — христианина.
Лоренцо
На вот, возьми. И Джессике прелестной
Скажи секретно, что приду. Ступай.
Идем приготовляться к маскараду.
Факелоносец у меня уж нанят.
Саларино
Ну что ж, иду сейчас же; я готов.
Саланио
Приду и я.
Лоренцо
Так через час сойдемся
Мы все у Грациано на дому.
Саларино
Придем, отлично.
Грациано
Письмо от Джессики прекрасной было?
Лоренцо
Тебе доверюсь я. Она мне пишет,
Как от отца ее мне увезти;
Что у нее есть золото и камни
И что костюм пажа она достала.
Да, если жид попасть на небо может,
Так только из-за дочери прелестной,
И если ей несчастно посмеет
Путь преградить, так только под предлогом,
Что Джессика — дочь гнусного жида.
Пойдем со мной; прочти письмо дорогой.
Мне милая факелоносцем будет.
Шейлок
Увидишь сам. Твои глаза рассудят;
Меж ним и мною разницу увидишь. —
Эй, Джессика! — Не будешь обжираться,
Как у меня… — Эй, Джессика! — Не будешь
Спать и храпеть и рвать свою одежду.
Да что ж ты, Джессика?
Ланчелот
Эй, Джессика!
Шейлок
Ты что кричишь? Тебя кричать не просят.
Ланчелот
Ваша милость всегда меня бранили, что я ничего не умею без приказания.
Джессика
Вы звали? Что угодно?
Шейлок
Я, Джессика, сегодня зван на ужин.
Возьми ключи. — Но стоит ли идти?
Зовет не дружба — лесть. Но я пойду,
Из ненависти буду есть: пусть платит
Мот-христианин. — Ну, мое дитя,
Смотри за домом. — Лучше б не ходить мне.
Грозит несчастье моему покою:
Всю ночь мешки с дукатами мне снились.
Ланчелот
Сделайте милость, пожалуйте, синьор; мой молодой господин надеется на ваше отвращение.[387]
Шейлок
Как и я — с его стороны.[388]
Ланчелот
Там целый заговор; я не говорю, что будет маскарад, но увидите, что недаром у меня в чистый понедельник[389] кровь из носу шла с шести часов утра, — а это был как раз тот день, что четыре года тому назад выпал на покаянную среду.[390]
Шейлок
Как, маскарад? Ну, Джессика, так слушай:
Запрись кругом. Заслышишь барабаны
Иль писк противный флейты кривоносой —
Не смей на окна лазить да не вздумай
На улицу высовывать и носа,
Чтобы глазеть на крашеные хари
Безмозглых христиан; но в нашем доме
Заткни все уши, то есть окна все,
Чтоб не проникнул шум пустых дурачеств
В мой дом почтенный. Ох, клянусь жезлом
Иакова, что мне не до пирушек!
Но я отправлюсь. — Ну, ступай вперед;
Скажи — приду.
Ланчелот
Иду, синьор! — А вы, синьора, поглядывайте все-таки в окошко:
Христианин придет сейчас, —
Стоит он еврейки глаз.
Шейлок
Что шут сказал, Агари семя?[391] А?
Джессика
Сказал «прощайте», больше ничего.
Шейлок
Не злой бездельник, но обжора страшный.
В работе — что улитка; спит весь день,
Как кот. А мне не надо трутней в улье;
Так я и уступил его другому, —
Пусть он ему опустошать поможет
Заемный кошелек. Ну, дочь, домой!
Быть может, я сейчас же возвращусь.
Все сделай, как сказал я; да запрись.
Запрешь плотней — найдешь верней —
Пословица хозяйственных людей.
Джессика
Прощай! Захочет мне судьба помочь —
Отца я потеряю, ты же — дочь.
Грациано
Вот тот навес, где подождать Лоренцо
Просил нас.
Саларино
Час его почти прошел.
Грациано
Не чудо ль, что опаздывает он?
Любовники бегут скорей часов.
Саларино
О! Голуби Венеры в десять раз
Быстрей летят скрепить пыл новой страсти.
Чем прежних клятв спешат сдержать обет.
Грациано
Да, так всегда. Кто ж от стола встает
С таким же аппетитом, как садился?
Где конь, чтобы бежал в обратный путь
Наскучивший с таким же пылким рвеньем,
Как начал бег? За каждой вещью в мире
Нам слаще гнаться, чем иметь ее.
Как с юным мотом схож корабль, когда,
Весь в флагах, покидает порт родимый,
Ласкаемый непостоянным ветром!
Как, возвращаясь, схож он с блудным сыном:
Бока помяты, паруса в лохмотьях,
Он порван, смят непостоянным ветром!
Саларино
Вот и Лоренцо. Ну, об этом после.
Лоренцо
Друзья мои, простите промедленье.
Не я — дела мои виной задержки.
Когда жену украсть вы захотите,
Я столько ж буду ждать вас. Подойдите;
Живет здесь тесть мой, жид. — Эй! Кто там есть?
Джессика
Кто вы? Для верности скажите мне,
Хоть клятву дам, что голос ваш я знаю.
Лоренцо
Лоренцо я, твоя любовь!
Джессика
Лоренцо — так; моя любовь — да, верно.
Кого ж еще я так люблю? Но вот что:
Кто знает, кроме вас, что я-то — ваша?[392]
Лоренцо
Бог и твой ум — свидетели тому.
Джессика
Лови мой ларчик; этого он стоит.
Я рада ночи: вам меня не видно, —
Так я стыжусь наряда моего.
Но ведь любовь слепа, и тот, кто любит,