Под звуки марша появляется стража, за нею — восемь мудрецов, потом входят Панталоне, Тарталья. Все — в китайском платье. Альтоум — почтенный старец в богатой одежде, тоже китайской. При его появлении все простираются ниц. Альтоум всходит и садится на трон, стоящий с той стороны, откуда он вышел. Панталоне и Тарталья становятся по обе стороны трона. Мудрецы усаживаются на свои места. Марш смолкает.

АльтоумДоколе же, о верные мои,Терпеть мне эту скорбь? Едва… едваСвершились погребальные обрядыНад бедным прахом молодого принцаИ этот прах я окропил слезами,Как новый принц приходит, новой скорбьюТерзая грудь мою. Злодейка дочь,Рожденная на муку мне! Что пользыМне проклинать тот час, когда я далКонфуцию торжественную клятвуБлюсти указ? Нарушить эту клятвуЯ не могу. А дочь моя все так жеБезжалостна. И нет конца упрямымВлюбленным дуракам, и мне никтоВ моей беде советом не поможет.Панталоне

Дорогое мое ваше величество, просто не знаю, что вам и посоветовать. В наших краях на такого рода законах не клянутся. Таких указов не издают. Не бывало случаев, чтобы принцы влюблялись в портретики, да так, чтобы ради оригинала головы лишиться, и не рождались девицы, которые бы так ненавидели мужчин, как принцесса Турандот, ваша дочь. Какое там! У нас и понятия не имеют о подобного рода созданиях, даже во сне. Пока мои несчастья не заставили меня покинуть родину и пока судьба не вознесла меня незаслуженно до высокой чести быть секретарем вашего величества, я только и знал о Китае, что тая имеется отличный порошок против трехдневной лихорадки, и до сих пор хожу как обалделый, увидав здесь такого рода обычаи, такого рода клятвы и такого рода девиц и молодых людей" Расскажи я эту историю в Венеции, мне бы ответили: "Ну тебя, господин враль, господин выдумщик, господин очковтиратель, рассказывай свои басни детишкам!" Мне бы в лицо посмеялись и показали бы мне тыл.

АльтоумТарталья, вы успели посетитьНесчастного безумца?Тарталья

Да, ваше величество. Он здесь в дворцовых покоях, которые обычно отводят иноземным принцам. Я был поражен его статным видом, его приятным лицом, его благородной речью. Я в жизни своей не встречал человека обаятельнее. Я им прямо-таки очарован, и у меня сердце разрывается, когда я подумаю, что он явился сюда на убой, словно козел, такой красивый принц, такой добрый, такой молодой… (Плачет.)

АльтоумО скорбь невыразимая! Скажите,Принесены ли жертвы, чтобы небоНесчастному внушило прозорливостьИ он распутал темные загадкиМоей свирепой дочери? Да что там!Напрасные надежды!Панталоне

Можете не сомневаться, ваше величество, жертвоприношений было достаточно. Сто бычков принесено в жертву небу, сто коней солнцу и сто свиней луне. (В сторону.) Да только не знаю, что проку в этой роскошной императорской скотобойне.

Тарталья

(в сторону)

Принести бы в жертву эту свинушку принцессу. И всем бы несчастьям конец.

АльтоумНу, что же делать, пригласите принца.Один из стражей удаляется.Попробую отговорить его.И я прошу вас мудрецы Дивана,И вас, министры верные, помочь мне,Когда страданье речь мою прервет.Панталоне

Опыта у нас достаточно, ваше величество. Охрипнем без всякой пользы, а он даст перерезать себе горло, как индюк.

Тарталья

Знаешь, Панталоне, я в нем обнаружил большие способности, проницательный ум. Я не теряю надежды.

Панталоне

Что? Чтобы он разгадал загадки этой собаки? Нет уж, извините!

<p>ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ</p>

Те же и Калаф в сопровождении стража. Калаф опускается на колено, касаясь рукой лба.

АльтоумВстань, смелый юноша.
Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже