Беатриче. Ну, мне пора идти. Пожмем друг другу руки в знак доброй дружбы и верности.
Клариче. Вот моя рука. Верю, что вы меня не обмакиваете.
Панталоне. Вот и прекрасно! Ну, я рад бесконечно. (К Клариче.) Дочь моя, какая быстрая перемена!
Беатриче. Разве я не говорил вам, синьор Панталоне, что сумею ее уговорить.
Панталоне. Молодец! В две минуты вы сделали больше, чем я бы успел в два года.
Клариче (в сторону). Теперь я уже совсем как в лесу.
Панталоне (к Клариче). Стало быть, с браком задержки не будет?
Клариче. Зачем так торопиться?
Панталоне. А как же иначе? Тут уже стали втихомолку пожимать ручки, а я не буду торопиться? Ну уж нет, я не желаю неприятных сюрпризов в доме. Завтра же все сладим.
Беатриче. Синьор Панталоне, сперва нам с вами необходимо подвести счета, проверить отчетность.
Панталоне. Все будет сделано; на все дела достаточно и двух часов. Завтра же наденем колечки!
Клариче. Но, синьор отец…
Панталоне. Дочь моя, я сейчас иду переговорить с синьором Сильвио.
Клариче. Ради бога, не раздражайте его!
Панталоне. Что такое? Уж не отдать ли вас ему?
Клариче. Я не говорю этого, но…
Панталоне. «Но» или не «но», а дело кончено! Ваш слуга, синьор! (Хочет уйти.)
Беатриче (к Панталоне). Послушайте…
Панталоне (уходя). Вы — муж и жена…
Клариче (к Панталоне). Уж лучше…
Панталоне. Вечерком поговорим. (Уходит.)
Клариче. Ах, синьора Беатриче, из огня да в полымя!
Беатриче. Потерпите. Возможно все. Невозможен только наш брак.
Клариче. А если Сильвио заподозрит меня в неверности?
Беатриче. Обман продлится недолго.
Клариче. Нельзя ли открыть ему правду?
Беатриче. Я еще не освободила вас от клятвы.
Клариче. Что же мне делать?
Беатриче. Потерпеть немного.
Клариче. Боюсь, что это терпение мне обойдется дорого.
Беатриче. Не бойтесь. После страхов и огорчений слаще будут радости любви. (Уходит.)
Клариче. Не могу я мечтать о радостях любви, когда вижу вокруг одни огорчения. Ах, что правда, то правда: в жизни только и есть, что страдания да надежды, а радостей очень мало. (Уходит.)
Сильвио. Прошу вас, синьор отец, оставьте меня в покое!
Доктор. Нет, ты погоди, ответь мне толком.
Сильвио. Я вне себя!
Доктор. Зачем пришел ты во двор к синьору Панталоне?
Сильвио. Затем, чтобы заставить его либо сдержать данное мне слово, либо ответить за нанесенное мне тяжкое оскорбление.
Доктор. Но ведь нельзя делать такие вещи в собственном доме Панталоне! Ты сумасшедший, если гнев заводит тебя так далеко.
Сильвио. Кто так поступает с нами, тот не заслуживает никакого уважения.
Доктор. Согласен. Панталоне поступает как непорядочный человек. Но все же не следует так спешить. Предоставь это мне, милый Сильвио. Я поговорю с ним: быть может, я сумею вразумить его и заставлю выполнить свой долг. Поди куда-нибудь и подожди меня. Только уйди из этого дворика. Не надо сцен. Я дождусь синьора Панталоне.
Сильвио. Но я, синьор отец…
Доктор. Но я, сыночек, желаю, чтобы мне повиновались.
Сильвио. Хорошо, послушаюсь вас — уйду. Поговорите с ним. Я подожду у аптекаря. Но если синьор Панталоне будет упираться, ему придется иметь дело со мной. (Уходит.)
Доктор. Бедный мальчик, мне жаль его. Конечно, синьору Панталоне не следовало подавать нам надежды, пока он окончательно не убедился в смерти туринца. Как бы сделать, чтобы Сильвио успокоился и не зашел в своем гневе слишком далеко?
Панталоне (входит; про себя). Что делает доктор у меня в доме?
Доктор. А, синьор Панталоне, мое почтение!
Панталоне. Ваш слуга, синьор доктор. А я как раз направлялся к вам и к вашему сыну.
Доктор. Вот как? Превосходно. Полагаю, вы шли к нам, чтобы подтвердить, что синьора Клариче будет женою Сильвио?
Панталоне (запинаясь). Наоборот, хотел сказать…
Доктор. Нет, но надо подыскивать оправданий. Мне жаль, что вы попали в затруднительное положение. Все, что произошло, будет забыто во имя нашей дружбы.
Панталоне (запинаясь, как раньше). Конечно, в виду обещания, данного синьору Федериго…
Доктор. Да, да, вы были застигнуты им врасплох, не успели разобраться во всем и не подумали, как вы оскорбляете нашу семью.
Панталоне. Какое тут может быть оскорбление, если был другой договор?