Марколина. Ну, что вы за человек? Вы никого не знаете! И кузенов синьоры Фортунаты Марсиони тоже не знаете?
Пеллегрин. Ни одного Марсиони в глаза не видел и вообще никого не знаю.
Марколина. Ну, если вы не знаете, зато знаю я!
Пеллегрин. Вот и прекрасно!
Марколина. Партия блестящая. Девушка заживет, как королева. Что вы на это скажете?
Пеллегрин. Ничего не скажу. Раз вы говорите, значит так оно и есть.
Марколина. А как вам кажется, не очень я хватила, пообещав за ней шесть тысяч дукатов?
Пеллегрин. Что ж, если отец согласится, пожалуй соглашусь и я.
Марколина. Вы должны поговорить с вашим отцом.
Пеллегрин. А что я должен ему сказать?
Марколина. Передайте ему все, что вы от меня слышали.
Пеллегрин. Но я же этих людей совсем не знаю.
Марколина. Не знаете вы, — так знаю я.
Пеллегрин. Тогда сами с ним и говорите.
Марколина. Да что вы за пень такой!
Пеллегрин. Ну вот, начинаются любезности.
Марколина
Пеллегрин. Но что я должен делать?
Марколина. Человек вы или дубина?
Пеллегрин. А по-вашему?
Марколина. Да, в пустяках вы человек. А когда дело касается вас и вашей семьи — вы настоящий дубина. Немедленно ступайте к вашему отцу и скажите, что представляется счастливый случай, который нельзя упустить. Поговорите о приданом. Узнайте о его намерениях. Разумеется, не меньше шести тысяч. Если он не знает молодого человека, надо чтобы он о нем знал. Я женщина разумная и понимаю, что он вправе знать все. Если понадобится, все сведения он получит от меня, а пока что поговорите вы. Узнайте — может быть, все это ему и по вкусу; уговорите его, если он будет возражать. Если он в самом деле станет противиться, развяжите свой язык, сбросьте лень и трусость. Ах, да что я зря говорю! Фу, несуразные же вы люди, бараны какие-то! Злите вы все меня, глаза на вас не смотрели бы…
Пеллегрин. Ну, что за охота вам так горячиться?
Марколина. Говорю, говорю, а вы все молчите!
Пеллегрин. Мне же нужно собраться с мыслями: подумать, как говорить, с чего начать…
Марколина. Чего вы раскисли? Чего вы боитесь? Понимаю, что к отцу надо относиться с уважением, надо с ним говорить почтительно. Но когда человек сознает свою правоту, он должен уметь постоять за себя. Знаете ли, дорогой мой, пословицу: если ты овца, не дивись, что тебя волк съел.
Пеллегрин. Хорошо, хорошо, поговорю.
Марколина. Сейчас же! Не мешкайте!
Пеллегрин. Ну, обещаю… до обеда.
Марколина. Слышите — сейчас же!
Пеллегрин. Да что за спешка такая?
Марколина. Живо, не выводите меня из терпения, а не то я, не то я…
Пеллегрин. Успокойтесь, ради бога. Пойду сейчас.
Марколина. Каков мужчина, а? Каков мужчина? И, на мою беду, мне такой достался. Мне… такой живой, такой смелой! Флюгер какой-то… куда ветер дует, туда и поворачивается. А дочка? Тоже недалеко от папеньки ушла; вся в него. Нисколько на меня не похожа. Клянусь жизнью, я не растерялась бы даже перед целой армией.
СЦЕНА 5
Тодеро. Пожалуйте-ка сюда, сударь!
Грегорио. Что прикажете?
Тодеро. А вот что! Зашел я на кухню: там прямо чортово пламя пылает. А дрова-то у меня не дареные, и я не позволю, чтобы их бестолку в печку швыряли.
Грегорио. Значит, это вы были на кухне?
Тодеро. Да, сударь, значит — я. Что вы хотите этим сказать?
Грегорио. Ничего. Но когда я пришел домой с рынка, то увидел, что огонь потух, мясо не кипит, и я накричал на служанку.
Тодеро. Неужели, чтобы вскипятить одну кастрюльку, нужен целый воз дров?
Грегорио. А разве на паре головешек можно что-нибудь вскипятить?
Тодеро. А вы дуйте на огонь!
Грегорио. Не могу же я целое утро стоять и раздувать печку, когда у меня такая куча дел.
Тодеро. Если вам некогда, заставьте служанку.
Грегорио. Она тоже работает: подметает, стирает, убирает кровати.
Тодеро. Ну, если служанка тоже занята, пусть идет на кухню моя внучка или ее мать…
Грегорио. Так они и пошли на кухню!
Тодеро. А если никого не найдется, скажите мне, и я пойду раздувать.
Грегорио
Тодеро. Кто сейчас на кухне?
Грегорио. Там Чечилия.
Тодеро. А сын мой где?
Грегорио. Только что был у себя с хозяйкой.