"Благосклонный читатель! В этой книге найдешь ты легкомысленность, отвечающую духу нынешних времен и нравов: танцы, песни, тарантеллы и т. п. Все это, к сожалению, призвано угождать испорченным вкусам нашего века. И я публикую их лишь в назидание. Боже упаси перо мое от заблуждений. Ведь ты, читатель, тоже считаешь, что такие подбитые ветром легкомысленности, которыми в наши дни пестрят нотные листы, заслуживают скорее презрения и насмешек, чем приветствий и аплодисментов".
Тщательные очищения следовало производить и драматургам во времена разгула австрийской цензуры, ханжество которой не ведало границ. Авторы были в совершенной растерянности, не зная уже, что дозволено и что нет. В результате сложился особый жанр извинительного авторского предисловия -protesta, который был в ходу еще в середине XIX века. "Protesta. Автор публично заявляет, что такие слова, как Рок, Божество, Идол, Моление и тому подобные, используются лишь как поэтические выражения в устах язычников и иноверцев. Автор сознает, что эти понятия достойны всеобщего осуждения, и сам первым к нему присоединяется".
Еще один пример:
"Protesta al lettore" (Заверение читателя (итал.)). В этой драме ты встретишься с Идолами, Судьбой, Роком, Астрологией, Заклинаниями и тому подобными словами. В нашу драму они введены для того, чтобы выразить презрение к еретикам и осуждение последних, так же, как и отдельные мысли, противоречащие христианской и естественной нравственности, направлены на то, чтобы заклеймить погрязших в слепом идолопоклонстве. Заклейми и ты и отринь эти слова как обозначения лжи и заблуждения".
ПРЕДИСЛОВИЯ-САМОВОСХВАЛЕНИЯ
Случалось и такое, что автор, выразив себя в книге, будто хотел полюбоваться на себя в зеркале и избирал этим зеркалом предисловие, в котором и изливал высшую степень удовлетворенности самим собой и своим удавшимся детищем. Среди юристов Франции XVI века выделялся незаурядностью Шарль Дюмулен. И он хорошо знал себе цену. Всем своим книгам предпосылал он стандартное введение: "Ego, qui nemini cedo et qui a nemine docere possum" (Я, кто никому ни в чем не уступает и кому не у кого и нечему учиться (лат.))
Но куда сильнее пьянила слава Иовиана Понтана -- поэта, историка, политического деятеля и солдата в одном лице. Находясь в рядах армии неаполитанского короля, во время одного из сражений Понтан попал в плен, но был без выкупа освобожден, как только стало известно, что своим пленением удостоил противника крупный гуманист XV века. Именитый ученый муж отметил это событие такой саморекламой: Sum etenim Jovianus Pontanus,
Quern amaverunt bonae Musae,
Suspexerunt Viri Probi,
Honestaverunt Reges Domini .
(Я есмь тот самый Иовиан Понтан,
Которого любят прекрасные Музы,
Который в почете у славных Мужей,
В котором не чают души Короли. (лат.)
В конце прошлого века некий Эберхорст занялся исследованием природы комического и в 1896-- 1899 годах выпустил книгу, которая так и называлась -- "Das Komische" (Комическое). В предисловии автор продемонстрировал удивительно тонкое понимание значимости своей работы:
"Мой труд, во-первых, послужит вкладом в победу нового мировоззрения; во-вторых, понятие "нового идеального человека", созданное мною, станет девизом университетов и знаменем человечества в его дальнейшем развитии; и в-третьих, моя теория окончательно разрешит проблему комического. В последующие времена мой труд встанет в один ряд с трудами таких пионеров науки, как Галилей, Коперник, Декарт, Гарвей, Линней и Лавуазье".
Раз уж мы заговорили об авторской скромности и природе комического, я процитирую французского писателя, который тоже стремился внедрить элементы комического в замкнутые области всевозможных скучных теорий. Книга называлась "Le monde du comique et du rire par Alfred Michiels" (Комическое и мир смеха. Альфред Мишель), Paris, 1887. В послесловии автор представлен неким всеведущим царем всех наук:
"Я убежден, что проблема решена мною окончательно, и это поймет всякий внимательный читатель. А коль скоро это так, мое произведение является научным завоеванием человечества и служит неиссякаемым источником пользы, пока существует на свете смех. Кто чувствует на себе благое действие смеха, должен быть благодарен именно мне. Что же касается цитируемой литературы, за исключением Аристотеля, я не нашел в ней ничего полезного".
ФРОНТИСПИСЫ ЭПОХИ ПАРИКОВ
Я не буду касаться искусства книжного иллюстрирования. Материал этой области оформления книги поистине бесконечен.
Откроем книгу лишь на фронтисписе. Мода барокко требовала, чтобы на фронтисписе был изображен либо сам автор, либо именитая особа, названная в посвящении. Ни в том, ни в другом случае автор не скупился на восхваляющие эмблемы, хвалебные надписи, фигуры гениев, возлагающих лавровые венки, и прочие мифологические символы поклонения.
Французский дворянин Каппель Анж издал в 1604 году книгу, на фронтисписе которой, обыгрывая свое имя, он представился изумленной публике как ангел.
