Есть книга, опечатки в которой особенно оскорбительны для глаза постоянных читателей ее, верующих христиан. Это Библия. И несмотря на отточенность стихов ее, многовековую известность, тщательность набора и многократные проверки, от происков дьявола опечатки страдает и она. Больше всего безобразий натворил дьявол опечатки в англиканских изданиях Библии. В английских книжных коллекциях известно шестнадцать запятнанных им изданий. Будто какой-то чертенок вселился в наборную кассу, чтобы там неуловимо хулиганить, настолько загадочны опечатки в окончательном тексте этих изданий священного писания:
"Библия убийц" ("The Murderers Bible"). В тексте вместо "ропщущих" напечатано "убийцы" (вместо
murmurers -- murderers). Издание 1801 года.
"Библия разврата" ("Adulterous Bible"). В седьмой заповеди выпала частичка "не", осталось: "Прелюбодействуй!" (Thou shalt commit adultery). Издание 1632 года. Печатник заплатил 2000 фунтов стерлингов штрафа.
"Библия печатников" ("The Printers' Bible"). В 119 псалме (правосл. 118.-- А. Н.) жалуется царь Давид: "Князья гонят меня безвинно" (стих 161). В издании 1702 года Давид жалуется уже не на князей: "Печатники гонят меня безвинно" (вместо princes -- printers).
"Уксусная библия" ("The Vinegar Bible", 1717). В притче о винограднике ("Проходил я мимо поля человека ленивого и мимо виноградника человека скудоумного...". Притчи, 24; 31-- 34) виноградник стал уксусом (вместо vineyard -- vinegar).
На книжных аукционах Англии эти библии ценятся больше, чем все прочие книги. Ведь первая заповедь английского библиомана: "Мое издание тем и хорошо, что в нем имеется знаменитая опечатка. Издания без опечаток -макулатура!"
ДА ВОЗДАСТСЯ ПЕРЕПИСЧИКУ ДЕВИЦЕЙ-КРАСАВИЦЕЙ
Во времена, предшествовавшие книгопечатанию, место опечатки занимала описка. Переписчика описки не волновали, и исправлять их он предоставлял читателю. На последних страницах рукописных кодексов мы нередко встречаемся с невинным стишком:
Si erravit scriptor,
Debes corrigere lector.
(Где наврал писец,
Там исправит чтец.)
К концу книги на совести переписчика накапливались и другие грехи. И как бы заговаривая их, переписчики одобрительно похлопывали себя по плечу в модных тогда леонинских стихах:
Qui scripsis scripta,
Manus eius sit benedicta.
(Да благословится
Рука переписца.)
Hie liber est scriptus,
Qui scripsit, sit benedictus.
(Копиисту -- в завершение,
Боже, дай благословенье.)
Qui scripsit hunc librum,
Collocetur in paradisum.
(Переписчику в награду
Будут райские прохлады.)
На загробном воздаянии переписчики, впрочем, настаивали далеко не всегда. Большинство их склонны были принять вознаграждение в этой жизни. Известные стихи обнаруживают недюжинную практичность авторов:
Finito libro detur bona vacca magistro.
(Пусть писцу за книгу эту воздадут коровой.)
А у одного веселого переписчика практицизм соединился с идеализмом. Прошение его звучало так:
Detur pro penna scriptori pulchra puella.
(Пусть писцу воздается девицей-красавицей.)
Так же когда-то была и прошла мода на приветственные стихотворные послания, в которых друзья автора на все лады расхваливали только что опубликованное произведение. Когда появилась драма Корнеля "Вдова" ("Veuve"), ни много ни мало тридцать хвалебных од ополчились на читателя, чтобы исторгнуть из него слезы умиления. Пышные одеяния этого барочного обычая сменились позднее серым сюртуком дельца. В одном переплете с книгой печаталась якобы критическая статья, единственной целью которой было безудержное восхваление необыкновенных достоинств произведения. Мне известен только один случай, когда издателя смутила хватившая через край похвала и он выбросил из рукописи рекламный панегирик. Впоследствии этот панегирик нашелся и был опубликован в 1865 году в журнале "Amateur d'autographes" (Любитель автографов) в номере от 15 мая. Текст в форме критики рекламировал роман Бальзака "Шагреневая кожа". Привожу с сокращениями этот знаменательный документ:
