-- Люди смертны. Рано или поздно господь призовет к себе всех. А хорошие книги бессмертны и заботиться нужно только о них,-- ответил дон Винсенте со спокойствием мудреца, познавшего высшую истину.
В правильности своих действий он был убежден. В ходе следствия он сохранял необычайное спокойствие, которое изменило ему лишь на суде, при вынесении приговора. Защитник его, который, казалось, адвокатом родился, стремился доказать, что само по себе признание -- еще не достаточное доказательство виновности. Для вынесения приговора необходимы вещественные улики, а таковых не имеется. В доме дона Винсенте была, правда, найдена инкунабула пальмартовского издания 1482 года, но из этого еще не следует, что это и есть экземпляр Патсота, жертвы пожара.
-- Эта книга -- уникум,-- возразил обвинитель.
-- Нет, не уникум,-- парировал адвокат.-- Пожалуйте, вот один из парижских букинистических каталогов, здесь объявлен еще экземпляр. А где есть два экземпляра, возможен и третий, и этим третьим, возможно, и был экземпляр, изъятый у дона Винсенте. Но адвокатские уловки не помогли, и дона Винсенте приговорили к смертной казни. И тогда убийца горько разрыдался. Судья счел это подходящей минутой для того, чтобы выжать из обреченного слова раскаяния, и в велеречивых выражениях обратился к нему с вопросом: осознал ли он всю тяжесть совершенных преступлений? Сломленный дон Винсенте кивнул.
-- Над судом земным есть еще один, высший суд, милосердие которого воистину неизбывно. Обратитесь же душою к нему в последний ваш час! -ободренный, продолжил судья. Дон Винсенте покачал головой.
-- Не поможет он мне. Я -- жертва чудовищнейшей ошибки: мой экземпляр не уникум! И пошел на гарроту, отказавшись от исповеди. Предыдущая глава | Содержание | Следующая глава
ЗЛАЯ СУДЬБА
* ЗЛАЯ СУДЬБА
Ulabent sua fata libelli...
Поговорку эту цитируют часто. И те, кто цитирует, будто пришпиливают к шляпе павлинье перо классической образованности, уверенные в значительности сказанного. Книги имеют свою судьбу. Конечно. Но смысл этого популярного отрывка латинского стиха совсем иной. Полностью стих звучит так:
Pro captu lectoris habent sua fata libelli.
Принадлежит он перу Теренциана Мавра и означает, что судьбы книг зависят от восприятия их читателем (Оценка читателя книгам судьбу назначает; дословно: от восприятия читателя получают книги свои судьбы (лат.)). Но с легкой поправкой: собственная их судьба бывает порой весьма злосчастной. Со всех сторон окружены они врагами и, беззаботные, приветливо встречая нас своим изящным нарядом, не ведают, что неприятельский лазутчик уже пробрался в цитадель их переплета. Едва заметный глазу червь. Неискушенный библиофил и не подозревает, сколько разновидностей червей лакомятся его драгоценностями. Открыто тридцать девять видов этого семейства книгоедов. Искушенные и встревоженные библиофилы написали множество поистине военно-теоретических сочинений по способам и тактике обороны от них (Houlbert С. Les insects, ennemis des livres (насекомые, враги книг). Paris, 1903. Библиография, приведенная Ульбером, насчитывает 94 названия!). Куда бы книга ни попала, повсюду стерегут ее несчастья. На чердаках сгрызают мыши, в подвалах покрывает плесень. На солнце выгорает переплет. Плохую бумагу время напитывает желтизной и высевает на ней гнилостные пятна. Если книгу даже и не открывают, обложка все равно изнашивается, потому что и у нечитанных книг есть отъявленный и давний враг: генеральная уборка с обязательной протиркой переплетов.
Есть, правда, книги-аристократки, которых, словно принцесс, берегут, лелеют, холят, меняют платья им в положенное время, украшают и дышать на них боятся. Но болезни не отличают королев от судомоек, и недруги книг столь же беспощадны и к привилегированным инкунабулам, как и к современным дешевеньким брошюркам.
ОСКВЕРНИТЕЛИ КНИГ
