Давно, в те времена, когда книготорговец объединял в одном лице и издателя и печатника, литературный воз приходилось ему тянуть вместе с писателем. Рядом с писателем он остался и тогда, когда отдельно появился печатник, а место на козлах занял издатель... Страшнее всех армий мира маленькие оловянные солдатики, которые, выстроившись в боевые порядки, всегда готовы к истреблению живой человеческой мысли. И тот, кому случалось с ними сталкиваться, старался, если мог, не дав им выстроиться к бою, разбить их упреждающим ударом. Цензура прежних времен мало того, что требовала присылать ей все рукописи до тиражирования, но беспощадно наказывала всех, кто пытался произвести на свет сочинение, приговоренное к смерти в материнском чреве. Однако ни предварительная цензура, ни последующая расправа должного устрашения не оказали. Нужны были дополнительные меры: держать под неусыпным надзором повивальных бабок литературы. Типографию и книжную лавку могли ставить только исключительно благонадежные лица, имеющие специальное на то разрешение. И число их строго ограничивалось. В 1585 году, кроме Лондона, Звездная палата разрешила организовать по одной типографии и книжной лавке только в Оксфорде и Кембридже, и те -- только на определенных улицах. В Париже для них было указано место лишь в непосредственной близости от университета. В Лондоне книжные лавки располагались на Патерностер-Роу, которая и поныне является традиционной книжной улицей. Название свое улица получила от молитвенников, продававшихся в лавках, но, возможно, что Патерностер -образное именование читателя-покупателя, благодаря которому книготорговец мог существовать и на которого молился. Но эти мероприятия казались недостаточными. Английский указ возбранял ставить торговлю книгами в темных и глухих местах города. Печатать и торговать следовало только на глазах у всех, под надзором общественности, так сказать. Типографии и лавки время от времени тщательно обыскивали всевозможные контрольные комиссии. Тот, кто обыску противился или у кого находили запрещенную литературу, прямехонько отправлялся в тюрьму; а отсидевший срок права на книгопечатание и книготорговлю никогда уже более не получал, разве что мог, как исключение, служить рабочим, подмастерьем или помощником. В эпоху Реформации лейпцигский магистрат назначил двух советников, которые каждую неделю наносили визиты во все типографии славного немецкого города. Берлинская "Vossische Zeitung" в No 27 от 1727 года сообщает, что в Париже, ввиду невозможности прекратить публикацию запрещенных книг, несмотря на самые строгие меры, правительство объявило, что те печатники, которые донесут на своих хозяев, издающих нелегальщину, получат в награду патент и типографию
