Траттнер скончался в возрасте 81 года, будучи венгерским дворянином, немецким имперским рыцарем и сказочно богатым человеком. Богатство его вошло в поговорку. Характеризуя чье-то необыкновенно большое состояние, венцы и поныне говорят: "Er hat's trattnerisch" (У него по-траттнерски (австр.--нем.)). Немногие из книготорговцев, конечно, могут достичь траттнеровского благополучия. Рачения здесь не достаточно, нужна удача. Девиз Траттнера так и звучал: "Labore et favore" (Старание и удача (лат.)). А если удача от книготорговца упрямо ускользает, то в утешение он может взять себе афоризм старого английского писателя Томаса Фуллера: "Learning hath gained most by those books by wich the printers have lost" (Наука выигрывает от тех книг, от которых проигрывает издатель (англ.)).
НАДГРОБИЕ КНИГОТОРГОВЦА
Подходит время, когда жизненный ассортимент книготорговца истощается и Смерть отказывается выдавать товар под вексель. Говорят, что Бенджамин Франклин об эпитафии на своем надгробии позаботился заранее. Вот этот столь часто цитируемый текст:
БЕНДЖАМИН ФРАНКЛИН,
ИЗДАТЕЛЬ ПОДОБНО ПЕРЕПЛЕТУ СТАРОЙ КНИГИ,
ЛИШЕННОЙ СВОЕГО СОДЕРЖАНИЯ,
ЗАГЛАВИЯ И ПОЗОЛОТЫ,
ПОКОИТСЯ ЗДЕСЬ ЕГО ТЕЛО
НА РАДОСТЬ ЧЕРВЯМ.
НО САМО ПРОИЗВЕДЕНИЕ НЕ ПРОПАЛО,
ИБО, СИЛЬНОЕ ВЕРОЙ, ОНО ВНОВЬ ВОЗРОДИТСЯ
В НОВОМ,
ЛУЧШЕМ ИЗДАНИИ,
ПРОВЕРЕННОМ И ИСПРАВЛЕННОМ
АВТОРОМ.
На надгробие Франклина этот текст не попал. На его могиле в Филадельфии, где он покоится вместе с женой, лежит простая каменная плита, и на ней всего лишь:
BENJAMIN
AND FRANKLIN DEBORAH
1790.
Шутка Франклина не оригинальна. Множество вариаций такого сравнения ходило по миру задолго до Франклина. Бостонский издатель Джон Фостер в 1661 году так увековечил память о себе на собственном надгробии:
Тело, некогда полное жизни, сброшено в корзину, как старый календарь.
Но неактуально оно только сейчас,
еще будет в нем жизнь.
Этот прах в день воскресения вновь будет издан, без опечаток и краше.
Бог, автор великий, сделает это, повелев: Imprimatur (В печать (лат.)).
Отрывок из эпитафии лондонского книготорговца Джейкоба Тонсона (умер в 1736):
Замедли шаг, взглянув на эти плиты:
Покоится здесь книжник знаменитый,
В тираж отдавший жизни сочиненье,-
Ты видишь пред собою оглавленье.
Хотя тираж и канул весь в могилу,
Он твердо верил: есть такая сила,
Которая родит своим дыханьем
Расширенное новое изданье.
А на могиле лондонского книгопечатника Джона Хьюма в 1829 году высекли такую надпись:
БРЕННЫЕ ОСТАНКИ ДЖОНА ХЬЮМА
ПОКОЯТСЯ ЗДЕСЬ,
ПОДОБНО СНОСИВШЕЙСЯ ЛИТЕРЕ
В ОЖИДАНИИ СРОКА,
КОГДА В ГОРНИЛЕ СТРАШНОГО СУДА
ВНОВЬ ОТОЛЬЮТ ЕЕ И ВОССТАНОВЯТ
В НАБОРНОЙ КАССЕ ВЕЧНОЙ ЖИЗНИ.
Чтобы не кончать за упокой, вспомним Джона Дантона, который прославился тем, что написал историю своей жизни. У него был счастливый, очень счастливый, но очень короткий брак: молодая жена его рано скончалась. Дантон недолго ходил в трауре и через полгода женился вновь. И чтобы обосновать столь скорое утешение, он пишет в своей книге: "Я поменял только лицо, женские добродетели в моем домашнем круге те же. Моя вторая жена -- не что иное, как первая, но лишь в новом издании, исправленном и расширенном, и я бы сказал: заново переплетенном". Редко услышишь более откровенное мужское признание. Любитель книги ценит именно первое издание, в каком бы состоянии оно ни находилось. Но библиофильский подход в других областях его жизни, видимо, не действует. Предыдущая глава | Содержание | Следующая глава
* СЛОВАРЬ ДРАГОЦЕННОГО ЯЗЫКА И ГЕОГРАФИЯ ИЗЯЩНОСТЕЙ
Время действия -- XVII столетие. Место действия -- дворец маркиза де Рамбуйе. Здесь, в знаменитом голубом салоне госпожи де Рамбуйе, собирались поболтать драгоценные парижские дамы; здесь они высиживали драгоценные законы об отношениях между мужчинами и женщинами. По этим законам, женщина всегда на пьедестале, и мужчина может смотреть на нее только снизу вверх. Взгляд снизу вверх следует понимать не как непристойное запускание глаз под юбку, подобное тому, какое мы видим на картине Фрагонара "Качели", а как свободное от всех земных страстей мечтательное и набожно-очарованное созерцание высшего существа. Женщина вправе требовать от мужчины почитания, обожания и служения. В награду мужчине может быть обещана дружба и нежное отношение. Но не больше. Чистые, как ангелы, драгоценные дамы, правда, вынуждены порою этими принципами по отношению к мужчинам пренебречь, но это не значит, что обожатели драгоценных дам могут даже подумать о том, чтобы воспользоваться открывшимися при этом греховными возможностями. Необходимо, словом, удовлетворяться исключительно воздушной, бескровной и бестелесной любовной игрой.
