Те, кто старался удовлетворить духовный аппетит верующих великопостным салатом и сухарями, изготовленными в печи божьего благолепия, наверняка не думали, что безудержными преувеличениями своими они подадут пример спекулянтам от благолепия, выпустив их на толпу посетителей ярмарочных шатров и балаганов.
Виктор Гюго во время своего изгнания участвовал в богослужении на острове Серк (Шарк), где его поразил странный текст одной песни. Позже он по памяти записал его и опубликовал в собрании своих сочинений. Текст, однако, не был полным. Французские этнографы, обратив на него внимание, начали поиски и с удивлением обнаружили, что и в других местах, особенно в церквах маленьких горных деревушек, паства с благоговением распевает одни и те же стихи, не замечая скрытого в них юмора. Полный текст звучит так:
Что можно перевести примерно следующим образом:
В1806 году во Франции вышла книга «Catechisme de l'Empire francais».[308] Ниже заголовка значилось, что книга утверждена полномочным папским легатом, а еще ниже напечатан был декрет императора Наполеона, согласно которому французская католическая церковь с этого момента должна пользоваться только данным изданием. Верующие могли с благочестивым восторгом порадоваться, что государство и церковь наконец-то обменялись дружеским рукопожатием и теперь общими усилиями будут пролагать верующим путь к загробному блаженству.
В катехизисе, однако, попадались странные вещи; читая, например, изложение и объяснение десяти заповедей, верующие, наверное, только рты открывали. За четвертой заповедью было подложено «кукушкино яйцо», и подложил его сам императорский орел. После заповеди «
