Пьеса.
Действующие лица
Ж1 — Первая женщина
Ж2 — Вторая женщина
М — Мужчина
В центре сцены, вплотную, стоят три одинаковые погребальные урны серого цвета (см. последнюю стр.), высотой около метра. Из каждой урны видна голова; верхний край урны плотно охватывает шею. Слева направо, со стороны зала, это головы Ж2, М и Ж1. Во время спектакля они все время находятся на переднем плане. Лица настолько лишены всяких признаков возраста и характера, что кажется, будто они являются продолжением урн. Тем не менее маски не используются.
Их речи предшествует луч прожектора, высвечивающий только лица (см. последнюю стр.).
Перемещение луча с одного лица на другое происходит мгновенно без затемнения, т. е. без перехода к полной темноте как перед началом пьесы, за исключением тех мест, где это указано.
Реакция на луч света наступает не сразу же. При каждом высвечивании возникает секундная пауза, прежде чем звучит фраза, исключая те места, где указана более продолжительная задержка.
В течение всего действия на лицах отсутствует всякое выражение. Голоса монотонные, исключая места, отмеченные в ремарках.
Все действие происходит в быстром темпе.
Занавес поднимается почти в полной темноте. Урны едва видны. Пять секунд.
Слабые лучи света одновременно на трех лицах. Три секунды. Голоса звучат тихо, почти неразборчиво.
Ж1: Да, странно, темнота лучше всего, а чем темнее, тем хуже, потом все в темноте, и все хорошо, какое‑то время, но он придет, это время придет, он здесь, вы увидите, перестаньте, уберите, все в темноте, все тихо, все прошло, уничтожено…
Ж2 Вместе
М: Да, покой, подразумевает, все исчезло, все муки, как будто бы… никогда не было, он придет…
Ж1: Я сказала ему, брось ее…
Ж2 Вместе: Как‑то утром, когда я шила…
М: Мы недолго пробыли вместе…
Ж1: Я сказала ему, брось ее. Я поклялась самым святым…
Ж2: Как‑то утром, когда я шила у открытого окна, она ворвалась и налетела на меня. Брось его, кричала она, он мой. На фотографиях она смотрелась получше. Я впервые увидела ее живьем в полный рост и поняла почему он выбрал меня.
М: Мы недолго пробыли вместе, когда она почуяла неладное. Брось эту шлюху, кричала она, или я перережу себе горло… (икает) простите… да поможет мне бог. Я знал, что доказательств у нее нет, поэтому сказал ей, что не понимаю, о чем идет речь.
Ж2: О чем идет речь? сказала я, продолжая шить. Кто это ваш? Кого бросить? Я чую в нем твой дух, закричала она, от него несет самкой.
Ж1: Хотя несколько месяцев за ним следил первоклассный сыщик, никаких доказательств не было. Он по — прежнему оставался… примерным семьянином как и всегда. Все это и его неприятие обычных платонических отношений наводили иногда меня на мысль о том, что мои обвинения несправедливы. Вот.
