В книгу включены повести «На графских развалинах», «Дальние страны», «Военная тайна», «Комендант снежной крепости», рассказы «Р. В. С», «Четвёртый блиндаж», «Чук и Гек». В этих замечательных произведениях отображены становление и мужание характеров юных патриотов Родины, романтика их смелых поступков и будничных дел.
Над стройной снежной крепостью с фортами, зубчатыми стенами и башнями развевается флаг — звезда с четырьмя лучами. У открытых ворот выстроился крепостной гарнизон.
Из ворот выходит Тимур — комендант снежной крепости. Он оборачивается к Коле Колокольчикову и твёрдо говорит:
– С сегодняшнего числа часовые у крепости будут сменяться через час, днём и ночью.
– Но... если которых дома не пустят?
– Мы подберём таких, которых всегда пустят.
В штабе военной части у дверей стоит шофёр Коля Башмаков.
Капитан артиллерии Максимов кладёт телефонную трубку. Встаёт, одёргивает ремни. Шофёр чётко поворачивается. Но тут раздаётся телефонный звонок, и дежурный останавливает капитана:
– Товарищ капитан, вас просят. Капитан слушает, а потом говорит в трубку:
– Итак, вы опять отступили? Печально... Товарищ командир дивизии, вы генерал, я же только капитан. Но я осмелюсь напомнить, что неоднократно предупреждал: дисциплина в ваших войсках хромает на обе ноги...
Дежурный в недоумении смотрит на капитана. Тот продолжает:
– Ваши подразделения лезут по сугробам без лыж, надеясь сокрушить противника только гиком, криком и диким завыванием. Кроме того, вы штурмуете крепость без плана, без подготовки, кулаками, штыками и саблями, и, конечно, противник бьёт вас самой новейшей техникой. Генерал, я высоко ценю ваше личное мужество и вашу храбрость, но одного этого в современной войне для победы — увы! — никак не достаточно... Прошу извинить за прямоту... Через час я буду.
Капитан кладёт трубку.
Кладёт у себя дома телефонную трубку и сын капитана Максимова Саша. Он берёт сигнальный горн. Перед Сашей на покрытом узорной клеёнкой столе строй оловянных солдатиков.
Раздаётся резкий сигнал жестяной трубы. Саша трубит. Внезапно он закашлялся, схватился за грудь. Нянька торопливо передаёт ему платок.
В тёмное стекло окна глухо ударяет снежок. Нянька и Сашина сестра Женя разом оборачиваются. Саша, отбросив платок, кидается к окну. Ещё удар.
– Это что же такое? — негодует нянька.— Я пойду позову дворника... Отойди от окна, Саша!
Распахивается дверь, и показывается маленькая растрёпанная фигура запыхавшегося Вовки:
– О-го-го! Мы дрались, как львы, как тигры... Саша, ты слыхал, как мы «ура» кричали?
Нянька вскакивает:
– Вовка, ты с ума сошёл! Скинь пальто! Саша болен, и у него температура...
– Ты не лев и не тигр, ты просто ушастый кролик,— хладнокровно замечает Вовке Женя.
– Домашняя кошка! Я вчера был ранен дважды, а сегодня четырежды! Да знаешь ли ты, что мы подступили к самым стенам крепости?
– Мне не важно, как вы подступили,— гневно перебивает Вовку Саша,— мне важно, почему вы отступили!
– Кто? Мы отступили? — возмущается Вовка и тут же меняет тон: — Ну конечно, отступили... Мы пошли в атаку без лыж. Сугробы по пояс... А этот комендант ночью протянул под снегом проволоку.
– Проволоку?!
– Да, проволоку. А она цепляет за штаны и за валенки... Но берегись! Сегодня ночью мы с Юркой проберёмся к ним в крепость!
– Ты?... В крепость? — насмешливо говорит Женя.— Жил-был у бабушки серенький кролик...
– Я кролик? Я... орёл! Улетаю! — кричит Вовка и, взмахнув руками, убегает.
Снова ударяют в окно два снежка, и Женя говорит Саше:
– Пришёл чужой мальчик. Привёл отряд. Построил у нас под боком крепость... И вы не можете взять её две недели?
Из двери в соседнюю комнату выглядывают Нина, студентка, соседка:
– Саша, ты с отцом говорил по телефону?
– С папой. Он скоро придёт... Он тебе нужен, Нина?
– Он мне всегда нужен. А сейчас я хочу показать ему свою работу.
Нина входит в комнату, вносит картину и ставит её на стол, прислонив к стене. Саша кашляет. Нина говорит ему:
– Отойди от окна, слышишь?
Саша нехотя отходит. Нянька обижена:
– Я просила — он стоял, а как она сказала — пошёл... Я тебе кто, нянька? А она человек посторонний... соседка...
– Анна Егоровна, вы скажите это при Степане,— добродушно улыбается Нина.
– И скажу. Это для тебя он капитан, а я его вынянчила, и для меня он мальчик...
– И для меня мальчик,— перебивает Нина.— Особенно когда он так: губы вниз, брови вверх... Нянечка, на кого похож Степан Петрович?
– На мать,— смягчаясь, отвечает нянька.— Мать у него была из Рязани, спокойная, работящая... И отец ничего бы, да суров по старинке...
– Раз на мать — примета счастливая. Я, нянечка, тоже работящая... Рязанская, деревенская, песни знаю, плясать умею...
– Ну, пошла-поехала! Ты на своё поворотишь... У каждого командира должна быть жена, у детей командира — мать. Я три года Степану говорила, что ему нужно жениться. Так нет! И кого ждала? — Она смотрит Нине в глаза и говорит с иронией: — Уж не тебя ли?
Нина предостерегающе косит глазами в сторону детей.
– Ты мне не мигай, я твои мысли вижу. А они,— нянька кивает на детей,— в этом деле ещё ничего не понимают.
Женя говорит, не отрываясь от тетрадки:
– Мы, нянечка, всё понимаем. Правда, Саша?
– Мне твои слова неинтересны. Я командир дивизии,— холодно отвечает Саша.
