— А чего нет? — пожал плечами начальник штаба. — Сейчас команду дам, чтоб вертушку готовили. Многое разъяснилось и стало проще. Ещё бы связь с Гилёвым наладить и было бы тогда совсем хорошо.
Но добраться к пехотному начальнику оказалось непросто. Пришлось создавать на ЗКП, где сидели едва не одуревшие от безделья парни Рината, дозаправочный пункт, совершить несколько разведывательных полётов. К Гилёву полетели через несколько недель.
Отпилить надо. Или не надо?
Все вагоны в поездах группы Гилёва оказались перекошены. Камы пропали и эшелоны опустились на землю. Но оказалось, что железнодорожная колея китайских дорог уже, чем у прибывших составов. Колёса упёрлись в шпалы.
— То есть, что получается, — чесал затылок кинолог Никитин. — Мы тут намертво встали.
Спать в наклоненных вагонах было ещё можно, но ходить по ним очень неудобно.
Гилёв собрал совет, пригласив на него представителей читинских беженцев и старейшин китайской общины. Вопрос был один — как выбраться из ситуации? Поезда, особенно артсоставы лишились манёвренности. В случае нападения викингов это грозило проблемами. Конечно, вагоны уже начали поднимать, подкладывая шпалы, железки всякие, но двигаться было невозможно.
— Я маленький ещё был, — на ломаном русском заговорил Дэмин, старший китаец. — Тогда в Россию поезда ездили, и из России тоже. А как они ездили?
Никто ответить не смог. Начали поступать разные предложения. Главмех конвоя Николай Борисович молча слушал и записывал всё в свой толстый блокнот.
Самым реальной показалась идея об укорачивании осей в колёсных парах. Снять колесо, отпилить лишнее, снова навесить колесо. Но объём работы впечатлял — сотни колёсных пар были в составах.
Поскольку все присутствовавшие на совете прошли сложную и опасную школу выживания, они считали себя специалистами по выходу из трудных ситуаций. Начали спорить и ругаться.
— Подождите! Хватит орать! — зашумел Гилёв. — Вот смотри, Дэмин, говоришь, раньше поезда ходили через границу. И что, всё время у них что-то отпиливали?
Специалисты замолчали. Действительно, трудно представить, что даже тридцать лет назад, когда технологии достигли высочайшего уровня, кто-то пилил вагонные оси.
— Так решаю, — Гилёв встал. — Все ищут, как это делалось. Как вагоны проходили границу.
— А может, они не проходили, — задумался Юра Снегирь, читинец. — Может, перегружали и всё. Или оси были телескопические, раз! удлинили, раз! укоротили.
— Такой вариант нам не подходит! — пехотный начальник покрутил головой, разминая шею. — Искать такой, чтобы подошёл!
На следующий день, ближе к полудню, к эшелонам подъехали всадники из дальнего дозора. Они привезли весть о группе Пустэко. Через сутки за путешественниками отправились конные обозы и два грузовика.
После воссоединения отрядов Гилёв отругал сначала бывшего комброна за утрату техники и вооружения, потом смилостивился, и разрешил доложить обстановку.
— Ну что же, — он выслушал рассказ Пустэко. — Сабиров грамотный воин, отчётливый боец и не пропадёт. Думаю, что вскоре мы Набокова здесь увидим. А сейчас готовиться к зимовке надо.
У Ирины, ловко обротавшей Манжуру, вдруг появилась головная боль. Испытавший любовь и ласку Никола был неудержим. Он даже расцвел, прямо на глазах. Выше ростом стал, глаза сияли, на женщин смотрел, как на необходимую для жизни добычу. Ирина плакала и советовалась с подружками, что делать. Она очень ревновала.
— Главное, не отпускай его от себя, — посоветовали ей знающие дамы. — Чтоб всегда рядом был. А перебесится, успокоится. А то мигом уведут.
Пришлось идти к Гилёву, просить, чтобы Манжуру не направляли в разные выезды, где он без присмотра оставался. Пехотный начальник после ухода Ирины выругался, бабьи проблемы, бессмысленные и глупые, могли ухайдакать мозги не хуже спецназа викингов. Но просьбе внял. Назначил Манжуру старшим рыбацкого поста на озере Далайнор. В подчинённые определил жену его Ирину.
— Вот там и живите до холодов, — приказал Гилёв. — Ловите рыбу, солите рыбу, сушите рыбу, ешьте рыбу. Сюда чтоб ни ногой! Особенно ты, Ирина!
Никола с удовольствием отправился на озеро. В нём опять появилась жадность, скопидомство и бережливость, утраченные было во время похода. Он обустроил пост — маленькую избушку, утеплил её, выпросил генератор и как-то очень хорошо себя почувствовал. Сны ему не снились больше вовсе. Ни хорошие, ни плохие. Раз в три дня приезжала к ним на берег повозка со старым китайцем. Манжура скидывал с неё пустые ящики, загружал наполненные рыбой, потом распивал с возницей бутылку самогона, и ложился спать. Вскоре к молодожёнам перебрался Альбертыч со своими мерёжами, мордами и прочими снастями. Рыбу солили, вялили, коптили. Зимой всё уйдёт, говаривал Альбертыч, а если ещё пиво научатся варить, как положено, ещё и не хватит.
