Книги известного донского писателя «Сияние снега», «Глубокие броды», «Зачем колоколу вырвали язык», «Красная пелена» и др., изданные «Молодой Гвардией» и «Ростиздатом», составили основу нового сборника Владимира Конюхова.Нелегкие, порой трагические судьбы героев его произведений — это мучительные нравственные искании Человека нашей многострадальной Земли…Остросюжетная повесть «Комендантский час» (о Новочеркасской трагедии 1962 г.) на этот раз представлена в полном объеме. Ряд произведений автора публикуются впервые.Для широкого круга читателей.
Новочеркасск!.. Чуткое сердце твоих уцелевших храмов, и печальный взор Триумфальных арок.
Новочеркасск! Захватывающий простор Соборной площади — этот «каменный мыс» Державы.
Новочеркасск! Поздней весной ты словно большой и пышный букет; букет персидской сирени…
Я никогда не вел дневников, будучи уверен: события, лишенные живой памяти, не более чем бездушная запись. Всегда избегал публичных выступлений, чувствуя речь в письменном виде, а не в устном. Не люблю хваленую, долгожданную для многих весну и отнюдь не умиляюсь красотам перволетья.
Зато я весь во власти долгих ноябрьских сумерек, намокшей вязкой пашни, сырой пустоты городских скверов. Я очарован стаями крикливых галок, низко летящих на тусклые огоньки необорванного шиповника; сиянием снежного морозного дня и вышивкой ясного ночного неба, где крупными и мелкими стежками легли узоры далеких созвездий. Я околдован силой багровых закатов, когда красно-оранжевая яшма окаёма сменяется бледной бирюзой скоротечного вечера, как будто позолоченные купола православного храма вдруг предстали сказочно голубыми башнями восточного минарета.
Как правило, на закате стихает или, наоборот, усиливается ветер.
Ветер… Он извечно разгуливает по моему городу, завихряясь на улицах и проспектах, метёт широкие площади и узкие проулки; а ураган неистово бьется о платовский холм и, набирая еще большую мощь, несется дальше на север, в леса Тамбовщины иль в степи Заволжья.
Спустя время ветер возвращается из тех же мест. Но уже не налетает порывами, как «низовка» или «калмык». Он монотонно гудит ночами, словно трансформатор, или тарахтит железом на высоких крышах, будто дробно стучащий по незримым рельсам нескончаемый товарняк.
О чем тревожится ветер, что силится передать нам? Не пытается ли предостеречь от излишней суеты, порожденной страхом неумеренности в сегодняшней жизни. Или желает подчеркнуть вину человека за содеянное на земле?
И все чаще беснуется ветер, словно тщится вымести людскую черствость, зависть, скаредность. Как на гигантской веялке отсеивает, подобно здоровым зернам, в ком так нуждается сегодня Отчизна.
Россия всегда гордилась взысканными судьбою страстотерпцами. Сильные духом надежды, они несут в себе стойкую веру в незыблемость добра, вечность подлинного искусства.
Многие из них безмерно талантливы. Это особенно проявилось в творчестве. Даровитость их поистине безгранична, словно само Божество покровительствует им.
Присутствие этого Божества излишне отрицать… ПРЕКРАСНОЕ СУЩЕСТВО, упомянутое в трудах теософов, видимо, и есть ОНО. И тот, другой МИР по сути начинается здесь — на Земле — с мыслеобразов людей, одержимых страстью творчества.
Легко преступив через нормы морали, человек крайне осторожно приоткрывает дверцу в загадочное ИНОЕ, соблюдая запрет, ниспосланный Свыше… Отчасти мы удовлетворяем свою любознательность поверхностными знаниями, не пытаясь, впрочем, сопоставить их с сутью явлений, окружающих нас.
Можно (кто бы подумал!), и обладая ясновидением, не замечать очевидного, когда сверхъестественное является как яркое озарение:
Однако не то, что
И все же можно предположить, что это чеховская «Степь» простирается от шолоховского «Тихого Дона» до кристально чистых глубин «Ильинского омута» Паустовского; что это каверинские «Два капитана» бережно принесли нам «Каравай заварного хлеба» Солоухина; что это на опушке «Русского леса» Леонова в катаевской «Траве забвения» желтеет «Разорванный рубль» Сергея Антонова.
Этот список можно продолжать, находясь в плену не только русской словесности, но и живописи, музыки, архитектуры; можно назвать десятки, сотни имен тех, кого коснулось или хотя бы на ком остановило свой ангельский взор ПРЕКРАСНОЕ СУЩЕСТВО Творения.
