– Что ж, ты прав, даже лучшие стратеги думали об отступлении.
– Так это стратеги. Им ничего, а мне… – Мишка провел пальцем по горлу.
– Иди, не трусь. Помни, – в спину ему крикнул Широков, – начало в девять!
– Утра?
– Остришь?
– Нет, рыдаю.
– Не забудь: начало через два часа.
Мишка вышел из дома и долго крутил в знакомых проходных у Тишинского рынка. Потом он нырнул в палисадник на Грузинской и сквозным подъездом выскочил на Брестскую. Здесь отдышался, закурил и опустил монетку в телефон-автомат.
– Да, – раздалось на том конце провода.
– Это я, – сказал Мишка.
Муравьев
– Я, Миша, я это! – У Игоря даже ладони вспотели от волнения. – Я это, – почти крикнул он, – я!
– Не ори. – Голос Мишки на том конце провода звучал издевательски спокойно. – Не ори, а слушай. Сегодня в девять, дом двадцать шесть по Грузинскому Валу, корпус последний, ближе к Тишинке. Их хаза за техникумом на Курбатовском. Чуть по переулку, проходной двор, двухэтажный каменный дом, квартира на втором этаже. Номер не помню, обивка на двери рваная.
– Я понял тебя.
– Ну, привет!
Ти-ти-ти – запело в телефонной трубке.
Что делать? Данилова нет. Что делать?
Игорь выскочил из кабинета и бросился по коридору к приемной начальника. Он пробежал мимо заспанного помощника и вихрем ворвался в кабинет:
– Товарищ начальник!
– Позвонил?!
– Позвонил.
– Докладывай.
Игорь точно передал содержание разговора. Начальник слушал внимательно, только иногда что-то записывал в блокнот.
– Ну и Костров, ну и Мишка! Подожди. – Начальник поднял телефонную трубку, набрал номер. – Позвонил… Да… Да… Сегодня… через сорок минут… У них, видимо, свои данные есть. Высылаю группу… Данилова нет… Нет, старшим поедет Муравьев.
Игорь даже вздрогнул от неожиданности.
– Да, тот самый… Нет, он теперь не подведет. Грузинский Вал, дом двадцать шесть, дальний корпус, ближе к рынку. Правильно, у Большого Кондратьевского… Ориентировочно их квартира в переулке у Курбатовской площади, наш человек не смог определить точно номер дома, но довольно ясно описал к нему дорогу… Пришлете людей… Прекрасно… Ждем. – Начальник положил трубку и посмотрел на Игоря: – Ты все понял?
– Пока еще нет.
– Бери группу, даю тебе пять человек, едешь к дому двадцать шесть. Бери их по возможности живьем… И смотри…
– Понял. Кто старший дежурной группы?
– Шарапов, но он будет подчиняться тебе. Ты, Муравьев, едешь старшим на операцию, так что весь спрос с тебя. Тот печальный опыт не в счет. Смотри.
До Белорусского вокзала их довез дежурный муровский автобус. Игорю часто приходилось ездить в нем. Всегда, как только он опускался на его продавленное сиденье, сердце его начинало колотиться. Он старался не глядеть на бывалых оперативников. Боялся, что они по глазам узнают о его волнении. Теперь же в автобусе было темно. И можно не опускать головы, можно спокойно разговаривать с людьми.
– Ты не волнуйся, Игорь, – раздался с заднего сиденья голос Ивана Шарапова, – мы тебя не подведем. Все будет нормально.
– А я и не волнуюсь.
– Ну и хорошо.
Воздушная тревога застала их у трамвайных путей на Второй Брестской. Шофер повернул и погнал автобус вдоль застывших трамваев.
– Мы туда с Кондратьевского переулка заедем, – повернулся он к Игорю, – а то, товарищ начальник, не выйдет у нас ничего. Площадь у вокзала людьми забита, в метро бегут.
– Тогда у «Смены» остановите, у кинотеатра, – сказал Муравьев, – мы там проходными…
Когда они выскочили из машины, по небу огромными циркулями ходили огни прожекторов. Их было много. Полосы белого цвета то расходились, то вновь встречались.
В их мертвенно-бледном свете узкий Кондратьевский переулок с двухэтажными домиками казался театральным макетом. Ракета вспыхнула внезапно. Лопнула в воздухе и рассыпалась десятками огненных брызг.
– Видишь, – сказал оперуполномоченный Самохин, – видишь, Муравьев, с крыши они пускают? С той крыши. – Он ткнул стволом нагана в сторону пятиэтажного дома. Единственного высокого в этом «трехэтажном» районе.
– Шарапов. – Игорь не узнал своего голоса. Говорил не он, командовал другой человек, спокойный и уверенный в себе. – Берите людей, блокируйте подъезды, никого не выпускать. Я с Самохиным и Орловым на чердак. Только помните, что среди них Мишка.
Когда они подбежали к дому, над крышей вновь зажглась и погасла серия ракет.
Навстречу им из подъезда бежал какой-то человек с противогазной сумкой через плечо.
– Товарищи! Там… – Он показал на крышу.
– Знаем, мы из милиции. Вы кто? – на ходу спросил его Игорь.
– Командир дружины МПВО.
– Заприте все подъезды, оставьте один. Ясно?
– Ясно.
– У вас ключ от чердака?
– У меня, только дверь там не отпирается.
– Понятно, где пожарная лестница?
– У первого и третьего подъездов.
– Шарапов, блокируйте выходы! – Игорь сбросил шинель. – Я наверх!
Муравьев подбежал к пожарной лестнице. Снова ракета прочертила в небе свой жутковатый след. Внезапно все существо Игоря наполнилось неведомой ему доселе ненавистью. Он подтянулся на руках, стал ногами на первую ступеньку.
