— А я ведь даже имя её не называл, да и тем более ни на что ни намекал. Чего он так вспылил? — Агрест с недоумением посмотрел в сторону важно идущего товарища, прежде чем приступить к собиранию пледа. «Может быть он тоже влюблён и просто боится этого признать? Вот трусишка, — улыбнулся от своих мыслей блондин, — а я ведь тоже не сразу этого и признал. Думаю, Алья неплохая девушка. Нет, что за глупости, Маринетт точно не будет дружить с кем попало. Она не такая, хотя руку помощи предложит всем. Невероятно добрая, чуткая, милая, забавная…» — каждый раз, когда он начинал думать о ней, щёки вспыхивали огнём, а сердце ускоряло свой ритм. Казалось, кровь приливает ко всем частям тела, и очень изящно огибает мозг, потому что думать рядом с ней было просто не посильной для влюблённого паренька ношей. Может в этом и была проблема, но Адриан старался её избегать, говоря себе, что он просто несобранный. Вроде в причинах разницы да и нет, но только не у Агреста. Мельчайшее несоответствие с обще принятыми нормами, для него, — известной модели — равно прямая дорога в мир «неудачников и бездарей». Поэтому он и пытается точно рассчитать время, место, попытаться настроить образ мыли и красиво, чувственно и натурально признаться девушке в своих чувствах.
— Адриан, я только что видел Маринетт. Давай, шанса лучше и не представится! Она как раз сидит в читальном зале! Места романтичнее, прекраснее и бла-бла критериям не представится! — тяжело дыша, тараторил Нино. У блондина с каждым предложением глаза увеличивались, а губы изгибались в чём-то на подобии улыбки какого-то сумасшедшего.
— Но я не готов! —наконец выпалил Адриан. — На мне нет костюма! Духи! Ты меня нюхал? На, проверь!
—Хех, нет уж спасибо, — Нино оттолкнул от себя наступающего и буквально запихивающего ему в рот рукав рубашки друга.—Иди, герой-любовник! Ты шикарен! — просто заявил шатен, тихо добавив: —В прочем, как обычно.
— Я не могу. Ты посмотри на меня… — кареглазый, полностью смирившийся со своей тяжелой участью, толкал блондина в сторону библиотеки.
— Я пошутил. Просто пойдём возьмём книгу.
— Д-да? Зачем так пугать. Ладно, идём. Э, Нино, я и сам могу идти.
— Да? Ну иди! — с силой чуть ли не швырнул его парень в кепке.
Бросив на товарища сердитый взгляд и встряхнув, отвернувшись от него, головой, поправляя чёлку, Адриан спокойно направился в сторону небольшого, одноэтажного, выложенного белым камнем, здания.
Как только Нино стал идти со своим другом вровень, блондин улыбнулся и произнёс:
— Не плохо будет остаться в читальном зале, так не думаешь?
— Можно. Заодно и Маринетт в конце концов признаешься…
— Не думаю, что нам удастся её теперь там застать.
— Если получится, признайся.
— Да не будет её, успокойся.
— Спорим? — с ноткой надежды спросил шатен. Сказать по правде, помогать своему хоть и лучшему, но влюблённому другу занятие не из лёгких, и уже порядком надоело каждый раз либо объяснятся за друга, либо глупо улыбаться и уводить с людских глаз через чур увлечённого странными рассуждениями в слух друга. Нино прекрасно помнил один из таких случаев, когда застав синеглазую возле класса, в котором должен был быть урок, Адриан вместо трех обычных слов, устроил целую лекцию о бабочках. Вроде его мотивы были ясны. Любовь аля «полёт бабочек». Если бы. Ох, если бы. Но зачем в свой доклад впутывать и философские вопросы?
— Маринетт, я хотел тебе сказать, что…— сердце стало биться сильнее. Щеки начали краснеть, и казалось, ещё мгновенье и он избавит себя от этой ноши. — Хотел сказать, что… — язык сам собой заплетался, а в горле появился комок. Становилось ужасно жарко. И тогда уже готовый признаться в своих чувствах парень… увидел бабочку, пролетавшую за окном в конце коридора, и с этого момента всё и началось: — Хотел сказать, что гусеница строит кокон. Но зачем ей это делать? Чтобы стать бабочкой и лишь несколько дней насладится красотой этого мира! Она могла бы и просто ползать по миру, но она стремится к нечто большему и поэтому теряет минуты своей драгоценной жизни за работой. Так давайте поможем бабочкам! Запрём их в банках и сами покажем им мир!
— Адриан, мы тогда прогуляем уроки, и, извини конечно, но учитель по головке не погладит, если мы объясним, что причина в том, что мы хотим показать мир несчастным БАБОЧКАМ! — ответила Алья, скептически поглядывая на них.
—Алья, ты жестока! — драматично произнёс блондин. — Маринетт, ты тоже хочешь бросить бедных бабочек?
— Я думаю, что они живут прекрасную жизнь и без нас. Да, она недолгая, но такая жизнь. Мы тоже живём недолго. Поэтому не будем думать о плохом, верно?
— Что ты хотел ей сказать? — вздохнув, спросила шатенка.
— Я именно это и хотел сказать. Подтолкнуть к благому делу, вот…— с его лба одиноко скатилась капля пота, и оценив трудность ситуации, Нино вмешался:
