Муравьев проснулся рано. Разбудил ли его крик петуха, или он проснулся оттого, что почувствовал на себе пристальный взгляд… Бывает у некоторых людей такой взгляд, что дает о себе знать. Обернется человек на такой взгляд — и словно обдаст его ледяным душем. Муравьев поднял голову и увидел, что на него пристально смотрит Ишин. Сидит на своей кровати в нижнем белье и, не отрываясь, смотрит на Муравьева.
Светает. Тихо — ни шума, ни шороха.
Вот уже вторую неделю они ездят из села в село. Муравьев еще надеется на встречу с Антоновым. Он мучительно старается что-то придумать, какие-то доводы, аргументы, которые открыли бы доступ к главарю. Но все исчерпано, и он не знает, как выполнить данное ему поручение.
Иван Ишин пользуется непререкаемым авторитетом — все его знают и беспрекословно исполняют приказания. Да и Муравьев за его спиной как за каменной горой. А что на уме у Ивана Ишина?
Заметив, что Муравьев проснулся и смотрит на него, Ишин спросил осипшим голосом:
— Ты что спишь так неспокойно? — На лице нельзя прочитать, говорит ли он доброжелательно или Муравьев проговорился во сне, сказал что-то такое, что вызвало у него подозрение. Взгляд у Ишина сумрачный. Муравьев, насторожился.
— Мешаю вам?
— Разговариваешь во сне. Во как… — испытующе глядя в лицо, продолжал Ишин.
«Неужели что-нибудь выдал? — мелькнуло в голове. Муравьев знал свою слабость: после сильных переживаний он иногда разговаривает во сне. — Что мог сказать?» Решил перейти сам в наступление.
— Нет у меня причин спать спокойно! — ответил резко.
— Как так? — удивился Ишин.
— Вы останетесь здесь, а мне скоро возвращаться обратно в Воронеж. Если что-нибудь дойдет, просочится? Сколько здесь людей, и все меня видят. Вы знаете, как большевики поступают?
— Слышал. Ну и что?!
— Как «что»?! Хотели бы вы быть на моем месте? Не спасет меня то, что я нахожусь здесь под кличкой: все равно опознают. Надо принимать меры, решать быстрее, а вы затягиваете дело…
Ишин впервые улыбнулся:
— Молодой, а рассуждаешь правильно. Какие же меры нужно принимать?
— Нужно договориться с Антоновым о координации действий, нужно выделить делегатов на «всероссийский повстанческий съезд».
— Хорошо, я над этим подумаю.
Ишин лег и вскоре засопел. Муравьев уснуть больше не мог. Лежал тихо до тех пор, пока не поднялся Ишин.
Теперь каждый вечер, укладываясь спать в одной комнате с Ишиным, Муравьев думал только о том, чтобы не уснуть.
Через три дня после этого разговора с Ишиным к Муравьеву возвратился Тузинкевич, который ездил по его поручению в Тамбов и Воронеж. Чеслав сразу заметил, что Муравьев сильно осунулся, глаза ввалились. Но в присутствии Ишина ни о чем расспрашивать не стал.
Тузинкевич рассказывал нарочито громко о «делах» эсеров в Тамбове, о Смерчинском, о положении в воронежской организации. Сообщил подробности отъезда Донского в Москву. Все было хорошо: Смерчинский достал билеты на поезд, оба они усадили Донского в вагон, потом Смерчинский звонил в Москву начальнику военного отдела ЦК левых эсеров Курбатову и получил подтверждение, что Донского встретили и хорошо устроили.
— Все развивается нормально! — подвел итоги Тузинкевич.
— Дай-то бог! — сказал Ишин и отправился по своим делам.
Тузинкевич и Муравьев вышли погулять. Они отправились к окраине села, в ту сторону, где возвышался лес.
— Что с тобой? — с тревогой спросил Тузинкевич, едва они отошли от дома. — На тебе лица нет. Когда я уезжал с Донским, ты выглядел совсем по-другому.
— Четвертую ночь не сплю, — ответил Муравьев и рассказал о своем ночном разговоре с Ишиным. — Сволочь, так и следит за каждым шагом. А я действительно во сне иногда разговариваю. С тех пор, только начну засыпать, меня словно кто за ногу дернет. Сердце заколотится. Просыпаюсь и лежу с открытыми глазами. Не знаю, смогу ли долго выдержать…
— Меня просили передать тебе распоряжение: нужно немедленно возвращаться. Как можно быстрее. Встретиться с Антоновым тебе, пожалуй, не удастся. Желательно отобрать десятка два отпетых головорезов и послать их за оружием в Воронеж. Там им «дадут» оружие! С этим отрядом поеду я. Такую же группу подбери в Москву. Поедешь с ней сам. О дне выезда предупредишь Москву через Смерчинского. Понял?
— Понять-то понял, но как это сделать? Да и как быть с главарями? Каким образом заманить их всех в Москву? Эта мысль не дает мне покоя.
Они подошли к опушке леса. Пахло свежескошенной травой, какими-то лесными цветами. В тени деревьев было прохладно и спокойно.
— Вот что, Евдоким, — решительно заявил Тузинкевич, — ложись-ка ты поспи. Отдохни немного, иначе ты не выдержишь. А я посижу рядом, покараулю. Если кто будет приближаться, я разбужу тебя.
— И то правда, — согласился Муравьев. Он улегся на мягкую траву и тут же уснул.
Через два часа Тузинкевич разбудил Муравьева.
— Пора, Евдоким, — сказал он. — Мы и так уже долго отсутствуем. Чего доброго, кинутся искать. Завтра днем опять придем сюда, и ты поспишь.
Едва они возвратились в дом, как пришел Ишин.
— Опять красные потеснили наш отряд, — выдавил он раздраженно. — А все оттого, что не хватает оружия. Мы бы им всыпали!
