Лукьянов благоразумно отказался. Но почему опытный Анатолий Иванович вообще ввязался в эту историю? Надо понимать, что, как и остальные, боялся: подписание Союзного договора и грядущие политические перемены лишат его должностей.
Совместными усилиями отредактировали и подписали «Обращение к советскому народу», «Обращение к главам государств и правительств и Генеральному секретарю ООН», а также постановление ГКЧП № 1. В лаборатории Центрального научно-исследовательского института КГБ умельцы заранее изготовили печати ГКЧП, в том числе с государственным гербом.
Крючков набросал список членов ГКЧП из десяти человек. Лукьянов попросил его фамилию вычеркнуть, объяснил, что иначе не сможет обеспечить принятие нужных решений в Верховном Совете СССР:
– Если хотите, чтобы я вам помог, я могу написать заявление о том, что новый Союзный договор неконституционен.
Заявление председателя Верховного Совета СССР было опубликовано вместе с документами ГКЧП в утренних газетах, хотя для маскировки Лукьянов поставил более раннюю дату – 16 августа. Дескать, материал написан заранее и с образованием ГКЧП никак не связан. После провала путча Лукьянов просил начальника своего секретариата это подтвердить. Тот врать не стал и рассказал следователям:
– Лукьянов пришел к себе в кабинет после совещания у Павлова и сел за стол, сказав, что должен сейчас написать один документ. Анатолий Иванович взял чистые листы бумаги и стал писать, надиктовывая себе вслух текст заявления по Союзному договору, которое на следующий день появилось вместе с документами ГКЧП. Закончил работу и позвонил Крючкову: «Документ готов».
Зачем Анатолию Ивановичу все это понадобилось?
Он больше не связывал свое политическое будущее с Горбачевым. Скорее наоборот, видимо, полагал, что уход Михаила Сергеевича откроет перед ним некоторые перспективы. 25 июля 1991 года Лукьянов выступал на пленуме ЦК.
«В кулуарах после его выступления, – вспоминал секретарь парткома аппарата ЦК Виктор Васильевич Рябов, – можно было услышать: „Вот это выступление государственного мужа. Вот кому надо быть генеральным“.»
До путча оставалось меньше месяца…
В девять вечера всем предложили чай и кофе. В двенадцать ночи перешли на виски. Павлов по телефону связался с Василием Александровичем Стародубцевым, известным в стране человеком, председателем Крестьянского союза, и вызвал его в Москву.
Крючков позвонил министру иностранных дел Александру Александровичу Бессмертных, который отдыхал в Белоруссии, и без объяснений попросил срочно прибыть в Москву. Министра доставили в столицу на самолете командующего Белорусским военным округом. Бессмертных, карьерный дипломат, не имевший отношения к интригам большой политики, появился в Кремле в джинсах и куртке, недоуменно осматривал присутствующих. Крючков вышел с министром в другую комнату, наскоро ввел в курс дела и предложил подписать документы.
Бессмертных, как и Лукьянов, попросил исключить его из списка членов ГКЧП:
– Да вы что? Со мной ведь никто из иностранных политиков разговаривать не будет.
Синим карандашом вычеркнул свою фамилию, хотя и опасался, что его несогласие повлечет за собой печальные последствия. Очень тревожился о судьбе своего маленького сына. Но министра отпустили домой.
Около трех ночи встреча закончилась. Крючков и Грушко вернулись в здание на Лубянке. Грушко ночевал у себя в кабинете.
Пуго вернулся домой под утро очень довольный:
– Ну все, свалили, убрали мы этого…
Объяснил сыну:
– Горбачев не может управлять страной, мы ввели чрезвычайное положение.
И добавил:
– Я им говорю, что Ельцина надо брать! Мы не стремимся к власти, у нас ее достаточно, но мы прекрасно понимаем, что Горбачев ведет страну к голоду, хаосу, разрухе…
В половине пятого утра главнокомандующего военно-воздушными силами страны маршала Евгения Ивановича Шапошникова разбудил телефонный звонок. Дежурный генерал Центрального командного пункта ВВС доложил:
– Товарищ главнокомандующий, в шесть часов вам необходимо быть в зале коллегии Министерства обороны. Собирает министр.
– По какому поводу сбор? – поинтересовался Шапошников.
– Не сообщили, товарищ главнокомандующий.
– А что по обстановке в мире, в стране?
– Все спокойно, никаких особых событий не произошло.
Ровно в шесть утра в зале коллегии появился министр обороны:
– Президент СССР находится в тяжелом состоянии. Управлять страной не может. Обязанности президента временно принял на себя вице-президент Янаев. Завтра, 20 августа, должен быть подписан новый Союзный договор. Но без Горбачева он подписан быть не может. Неподписание договора может вызвать негативные последствия в стране. Поэтому вводится чрезвычайное положение…
Маршал Язов приказал своему заместителю Ачалову силами спецназа воздушно-десантных войск блокировать телецентр «Останкино». После провала путча на допросе Ачалов показал, что он был против введения войск и говорил об этом Язову:
– Армию нельзя втягивать в авантюру. Бог нас не простит, мир осудит, народ проклянет.
