– Вы задержали тогда Крючкова. Что вы в этот момент испытывали?
– Ситуация, прямо скажем, непростая. Знаем, что самолеты вот-вот приземлятся. Отслеживали мы это через систему ПВО, через военных. Собрались в кабинете у Бурбулиса. Генеральный прокурор России Степанков уже выписал ордеры на арест Крючкова, Язова, других членов ГКЧП. «Ну, – говорит мне, – поехали арестовывать твоего начальника». Что мне, отказываться?
21 августа. Время уже к ночи. По пути Степанков опасливо спросил Иваненко:
– Слушай, а нас самих там не арестуют?
– Посмотрим.
Но машины свободно въехали на территорию правительственного аэродрома Внуково-2. Охрану несли офицеры 9-го управления КГБ СССР. Заместитель начальника управления генерал-майор Юрий Викторович Тужилкин первым подскочил к Иваненко:
– Виктор Валентинович, готовы выполнить любое ваше указание.
Уже поняли, куда ветер дует. От сердца отлегло…
Иваненко распорядился:
– Выставляйте оцепление, чтобы никто посторонний не шатался.
Все пошли встречать Михаила Сергеевича Горбачева. А Иваненко со Степанковым – и, как положено, с понятыми – поднялись на борт, где летели Крючков и Язов. Подошли к председателю КГБ. Он сидел в хвосте самолета.
Генеральный прокурор России Валентин Георгиевич Степанков предъявил ему ордер:
– Владимир Александрович, вы арестованы.
Крючков обреченно сказал:
– Теперь комитету конец.
В определенном смысле он был прав. Если бы он не устроил эту авантюру, возможно, и СССР бы не распался, и КГБ сохранился как единый организм. Крючков считал себя сильной личностью и решил проверить свои способности на деле. И с треском провалился в августе 1991 года. Серая мышь не может стать львом. Гений канцелярии ни на что не годится на поле боя…
У Крючкова был отрешенный взгляд. Но он сохранял спокойствие. Только очки снял, протер. Поднялся с места. Иваненко распорядился:
– Идемте в машину.
Крючков пошел, оставив портфель.
Иваненко спросил:
– Владимир Александрович, ваш портфель?
Он кивнул:
– Да, мой.
Его помощник подхватил портфель, поднес до машины. Помощника отпустили. Иваненко его знал:
– Все, будь здоров, езжай домой.
Я спросил Виктора Иваненко:
– Только что Крючков был главой огромной империи, одной из самых влиятельных фигур в стране… А в тот момент ни один человек не изъявил желания его спасти?
– Ну все, ветры переменились.
Крючкова усадили в машину, положили портфель на сиденье. Охрана – два милиционера. Повезли к месту содержания – в подмосковный пансионат «Сенеж» (Солнечногорский район). Почему в пансионат? Арестованных содержат в изоляторе временного содержания.
Но Лефортово принадлежало КГБ СССР, туда везти не решились. Следственные изоляторы МВД были заполнены уголовниками. Только через несколько дней в Матросской Тишине Баранников освободил несколько камер, и туда перевели арестованных по делу ГКЧП.
Так что разместились путчисты в пансионате. Вокруг выставили милицейскую охрану. Задержанные переоделись в динамовские спортивные костюмы. Валентин Степанков уже сформировал следственную бригаду. Допросы начались прямо в «Сенеже».
22 августа 1991 года бывший председатель КГБ СССР написал Горбачеву письмо:
«Лично!
Президенту СССР
товарищу М. С. Горбачеву
Уважаемый Михаил Сергеевич!
Пока числюсь в задержанных по подозрению в измене Родине, выразившейся в заговоре с целью захвата власти и осуществлении его. Завтра может быть арест и тюремное задержание и далее по логике.
Очень надеялся на обещанный Вами разговор, но он не состоялся. А сказать есть чего! Какой позор – измена Родине! Не буду сейчас писать Вам более подробное письмо, в нем ведь не скажешь, что надо. Прошу разговора краткого, но важного, поверьте.
Уважаемый Михаил Сергеевич! Надо ли нас держать в тюрьме. Одним под семьдесят, у других со здоровьем. Нужен ли такой масштабный процесс? Кстати, можно было бы подумать об иной мере пресечения. Например, строгий домашний арест. Вообще-то мне очень стыдно!
Вчера послушал часть (удалось) Вашего интервью о нас. Заслужили или нет (по совокупности), но убивает. К сожалению, заслужили!
По-прежнему с глубоким человеческим уважением
