– Поехали, адрес нам известен. Правда, этажом ошиблись. На лифте не на тот этаж поднялись… Ну, нашли нужную квартиру. Звоним. Открывает старенький дедушка, трясется весь: «У нас горе». Что за горе? Зашли… Сидит жена Пуго в луже крови около кровати. Уже в агонии. Сам Пуго лежит на кровати в тренировочном костюме, мертвый… Установили, что посторонних людей не было. Самоубийство. Мы с Ериным развернулись, потому что нам здесь делать нечего. Пусть работает прокуратура… На эту тему потом столько инсинуаций было, столько спекуляций: «Вы убрали Пуго!»
Иваненко доложил Ельцину:
– Пуго застрелился.
Борису Николаевичу новость не понравилась. Упрекнул председателя КГБ РСФСР:
– Как же вы допустили?
Иваненко оправдываться не стал:
– Ну как это объяснить? Так получилось.
Для Иваненко эта история до сих пор висит тяжелым камнем на сердце. Вроде как он косвенно подтолкнул Пуго к самоубийству своим звонком… Но следствие установило, что решение уйти из жизни вместе было принято еще накануне вечером.
По факту смерти Бориса и Валентины Пуго было возбуждено уголовное дело. Следственная группа прокуратуры России восстановила обстоятельства самоубийства министра и смерти его жены. Когда Пуго-младший уходил из дома в начале девятого утра, Борис Карлович писал прощальную записку:
«Совершил совершенно неожиданную для себя ошибку, равноценную преступлению.
Да, это ошибка, а не убеждения. Знаю теперь, что обманулся в людях, которым очень верил. Страшно, если этот всплеск неразумности отразится на судьбах честных, но оказавшихся в очень трудном положении людей.
Единственное оправдание происшедшему могло быть в том, что наши люди сплотились бы, чтобы ушла конфронтация. Только так и должно быть.
Милые Вадик, Элинка, Инна, мама, Володя, Гета, Рая, простите меня. Все это ошибка! Жил я честно – всю жизнь».
Валентина Пуго тоже оставила короткую записку:
«Дорогие мои! Жить больше не могу. Не судите нас. Позаботьтесь о деде.
Примерно без десяти девять в спальне Пуго из своего «Вальтера PPK» выстрелил в висок своей жене, а потом – себе в голову. Его тесть, Иван Павлович Голубев, услышал выстрелы, зашел в их комнату и увидел, что Пуго лежит на кровати с пистолетом в руке, а жена вся в крови сидит на полу возле кровати.
Девяностолетний Иван Павлович автоматически взял у зятя из рук пистолет и положил его на тумбочку. Невестка Бориса Карловича позвонила лечащему врачу Пуго. Через десять минут врач был в квартире с бригадой скорой помощи. Врачи констатировали смерть Пуго. Его жена еще была жива, ее увезли в Центральную клиническую больницу, где она, не приходя в сознание, умерла 24 августа.
Все необходимые следственные действия и экспертизы были проведены, и ни у кого не осталось сомнений в том, что Борис Карлович Пуго застрелился сам. Возможность убийства третьим лицом исключена. Вадим Пуго тогда говорил следователям:
– У меня нет сомнений, что родители покончили жизнь самоубийством. Они очень любили друг друга, и я знаю, что мать не смогла бы жить без отца.
По мнению Бориса Ельцина, которого во время путча Пуго хотел арестовать, министр покончил с собой в приступе отчаяния: «Он сломался под грузом свалившейся ответственности».
Самоубийство министра внутренних дел не стало последним в те августовские дни. 24 августа в своем кремлевском кабинете покончил с собой советник президента СССР, бывший начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза Сергей Федорович Ахромеев.
В вихре событий, захлестнувших в те дни страну, смерть маршала была не так уж заметна, но многие удивились: что заставило его уйти из жизни? В отличие от застрелившегося министра внутренних дел Пуго маршал Ахромеев не играл такой уж заметной роли в августовских событиях.
Почти сразу стали известны детали смерти Сергея Федоровича. Всех удивило то, что маршал не застрелился (офицерам положено табельное оружие), а повесился. Причем повесился сидя, привязав шпагат к ручке оконной рамы. Оперативники и работники прокуратуры знают, что таким путем обычно совершают самоубийства в тюрьмах, где это надо сделать незаметно для надзирателя.
Отсюда и возникла версия, что самоубийство не было добровольным, что маршала запугали угрозами репрессий против него и семьи и потребовали уйти из жизни. После чего его заперли в кабинете и ждали, пока он покончит с собой.
В первых числах августа 1991 года все кремлевское начальство вслед за президентом отправилось отдыхать. 6 августа и у Ахромеева начался отпуск. Он проводил его вместе с женой Тамарой Васильевной в военном санатории в Сочи. Обратные билеты взял на 1 сентября.
Утром 19 августа, до завтрака, он плавал, потом Ахромеевы пошли в столовую. Затем Сергей Федорович включил телевизор и узнал об отстранении президента Горбачева и переходе власти к Государственному комитету по чрезвычайному положению. Ахромеев ходил, думал. Вдруг сказал жене:
– Я должен быть на работе.
