Всегда найдется сволочь, которая придет
и обломает всю малину.
(Неизвестный закон Мерфи)
Отпуск…как много в этом звуке для сердца русского слилось, как много в нем отозвалось. И ведь правда, друзья мои, разве может какой-нибудь немец, англичанин или японец несколько дней в году отрываться так, чтобы потом приходить в себя одиннадцать месяцев? Кто из нас с вами не пил водку под палящим солнцем Египта или не просил турецких аниматоров спеть "Подмосковные вечера" душной Антальской ночью? А рыцарские турниры на родине корриды, где мы дружно вопим: "Шайбу, шайбу"? А несчастные католические священники в Ватикане, лихорадочно начинающие молиться, когда мы, дыхнув на них перегаром, нетрезвым голосом требуем подвести нас к иконе "Неупиваемая чаша"? А бедные жители Канарских островов, которых мы как дятлы долбим: "Где у вас тут канарейки гнездятся?". Что, нахлынули воспоминаньица? Потянуло на отдых? Смотрите, не умрите от зависти, у меня отпуск длиться уже пять лет. Да, да, прошло уже пять лет, как я закончила свой квест на Лабуде, и все это время мы с Сосискиным ведем жизнь богачей. Но обо всем поподробнее.
По возвращению домой, обнаружив в своем письменном столе кредитные карточки и кучу банковских документов, зашла в Интернет и проверила счет. На следующий день я уволилась с работы, справедливо рассудив, что с такими деньжищами как у меня, разрушать себе мозг нетленками про попаданок — это уже верх жадности. Сосискин, глядя на меня, тут же выкинул из головы все мысли о своей бульдожке, заявив, что с его капиталами самые элитные сучки мира будут валяться у его лап. Вы не ослышались, он так прямо мне и сказал. По какой-то причине я все так же могу не только понимать любой язык, но и разговаривать на нем, а мой продуманный дружок, помимо своих талантов к языкам, не лишился способности говорить.
Естественно, перед нами остро встал вопрос "Как жить с говорящей собакой в доме?" Я выдвинула Сосискину предложение снять какую-нибудь скромную квартирку, но он решительно отмел это предложение, заявив:
— Пора избавляться от плебейских привычек и выбрасывать деньги на ветер! Будем жить как все приличные люди!
Тут же был призван Эдик, который обрадовался нам как родным, и, не стесняясь, вытирал скупые мужские слезы радости. Видать, без чуткого руководства Сосискина у него не так хорошо получались махинации, да и Совет Демиургов лишил его доброй части состояния. Он с радостью подтвердил — все, что было нажито нами непосильным трудом, сохранено и продолжает приумножаться благодаря его стараниям. Наш верный соратник с ходу предложил Сосискину продолжить их тесное сотрудничество, и они хлопнули по рукам (ну если это можно применить к собаке). На заседании нашего триумвирата было единогласно решено: Московская квартира, в которой не только постоянно проживают мои родители, но периодически появляются прочие родственники и друзья, категорически не подходит для нашей блат-хатой
И мы дружно поперлись смотреть особнячок на Рублевке. Продравшись через десять кордонов охраны, в сопровождении конвоя из сурового вида мальчиков, бесконечно переговаривающихся по рации, под прицелом хреновой тучи камер наблюдения, оставив за спиной четырехметровый забор с колючей проволокой, наша компания вступила на порог довольно скромного, по местным меркам, особнячка. Жилье для честных граждан равнялось цене путешествия на орбитальную станцию МКС для космического туриста. Пока агент по элитной недвижимости устраивал нам экскурсию по архитектурному выкидышу и соловьем разливался о прелестях жизни в этом замечательном месте, я отчетливо понимала, что ни за что на свете не буду жить в дикой смеси из зоны для особо опасных преступников, глубоко засекреченного объекта Пентагона и каземата из мрамора и гранита. В таком месте точно перед соседями в любимом тренировочном костюме не покажешься, а друзей, как потомственных голодранцев, завернут еще на въезде к поселку. Еще почему-то отчетливо виделась картина под названием "Расстрел Даши у дверей замка олигарха, когда она припрется к нему спросить по-соседски соли".
Как вы уже догадались, недвижимостью в самом дорогом районе России-матушки мы не обзавелись. Сосискин с расстройства уломал меня слетать в Лондон, где нас подстерегало еще одно разочарование. Букингемский дворец не продавался, а ни в каком другом доме обнаглевший пес жить не захотел. От международного скандала с последующей депортацией, меня спасло то, что Сосискин вовремя вспомнил, что никогда не любил гулять под дождем. Возникли идеи о покупке домика в Альпийских горах, но тут мы припомнили, что за наши злоключения на Лабуде нам вроде как полагается остров в Карибском море. Быстро смотавшись туда, мы единогласно признали, что это место таки нам идеально подходит, и стали готовиться к переезду в теплые края. Но перед этим надо было что-то делать с моей семейкой.
