Определенно Творец был сегодня на моей стороне. Буквально через три километра я заметил небольшой отсвет от костра левее дороги и, сторожась, направился к нему. Там сидело пятеро полицаев и готовили на небольшом костерке какое-то варево, из котелка доносился приятный аромат. Левее было что-то темное и слышалась какая-то возня, и вроде даже мычание, но их заглушал шум разговоров и гогот полицаев у костра. Да еще, похоже, лошади меня почуяли и начали всхрапывать, они стояли в стороне, пара была. При сближении выяснилось, пришлось обходить другой стороной — лошади что собаки. Я обнаружил телегу, за ней вроде еще одна была. В это время от ближайшей отделилась фигура, и в свете костра я рассмотрел шестого полицая, что на ходу застегивал ремень и поправлял форму.
— Хороша жидовочка. Кто следующий? — спросил он.
Двинувшись дальше, я вдруг почувствовал запах свежей крови. Подозрения меня не обманули, буквально рядом лежало три тела. Видно не было, но на ощупь над ними изрядно поизгалялись, у мужчины не было головы, она лежала на вспоротом животе, да и двух женщин, судя по всему, просто забили прикладами. Чувствуя, как подступает бешенство, я быстро успокоил дыхание и, взяв в одну руку нож, а в другую пистолет, пополз наперерез к одному из полицаев, что под смех и шуточки дружков, расстегивая ремень, направился к телеге, где виднелось что-то светлое — кажется, это свешивались ноги той самой «жидовочки».
Несмотря на то что новичок приступил к насилию и мычание возобновилось, видимо жертве вставили кляп в рот, я все же был осторожен. Конечно, было темно, облака на небе, но все же что-то было не так, что они тут делали? Намек я получил от одного из полицаев, который сказал, что надо позвать Гната и Егорку, мол, а то они без сладкого останутся, «жидовка» похоже, помирать собралась после второго круга.
Старший полицай указал на двух подчиненных, и те, подхватив винтовки, направились в ночь, а я скользнул за ними следом, используя все способы маскировки, но те шли не оглядываясь. Как раз они меня не беспокоили, больше те, кто находился в наблюдении, кто их знает, где они сидят. Выяснилось что на дереве, один наверху, другой внизу стоял и курил. Тот, что сверху, начал спускаться, пока тройка внизу приговаривалась, посмеиваясь. Там я их и встретил, двоих ножом отработал, других из пистолета.
Потом проверил подранков, добил и быстрым шагом направился к костру. Тот насильник, что при мне залез на пленницу, уже закончил, и его сменил следующий. Он же и стал пятым, но тройка у костра ничего сделать не успела, когда я вошел в световое пятно и, отработав двух, прострелил ноги старшему. Мне нужен был язык.
Подойдя, я быстро обезоружил его. Сопротивления подранок не оказал, пуля пробила кость и, держась за ступню, он только тихо постанывал, поэтому нож из сапога, польский «Вис» из кобуры и винтовка, что лежала рядом, отлетели в сторону. Разоружил я и остальных, тела в смысле. Быстро наложив жгут, я связал старшего, он только тут очухался и, рыча, попытался выдрать руку, которую я как раз начал вязать, пришлось успокоить его рукояткой ножа по голове. Ненадолго, но затих. Закончив с «языком», я подбежал к телегам и снял труп с женщины, осветил ее фонариком и поморщился. Открытые глаза невидяще смотрели в ночное небо. Приложив пальцы к шее, не обнаружил пульса. Была мысль, что это я ее убил, однако стрелял я так, чтобы не зацепить девушку, но видимо, та сама скончалась, с уверенностью не скажу, но похоже, сердце не выдержало. Слабое, наверное, было.
Осмотрев ее еще раз, я озадачился. На еврейку она была не очень похожа: русые волосы, лет семнадцать на вид, зеленые глаза. Видимо, полицаи всех под одну гребенку называли, а с кем развлекаться, им без разницы. Прикрыв обнаженное тело одеялом, я вернулся к костру и стал собирать трофеи, поглядывая на полицая. Тот уже более-менее пришел в себя и исподлобья наблюдал, как я ворошу мешки и стягиваю обувь с товарищей, примеривая по своей ноге.
Форму полицаев я брать не стал, однако нашел в узлах несколько комплектов гражданской одежды, видимо принадлежавших семье, что побили полицаи. Хорошие крепкие штаны, чистое исподнее, сапоги снял с одного из полицаев, найдя свой размер, рубаху и легкий пиджак я тоже подобрал. Кепкой со мной тоже полицаи поделились, только у старшего была форменная, у остальных у кого что.
Одеваться я не спешил, еще помыться надо, по этому сложив вещи рядом со своим мешком, подошел к полицаю.
— Ну что, болезный, поговорим?
— Да пошел ты, — сказал как плюнул тот.
— Знаешь, кто я?
— И знать не хочу, морда твоя жидовская.
— Леший я, — усмехнулся я, наблюдая, как у того вытягивается лицо. — Что я с Яцко сделал в Луцке, ты, наверное, уже слышал, другие полицаи, коих я также в ад отправил, говорили, что слух далеко разнесся. Так что, пообщаемся? Не хочешь? Ну-ну…
