Комментарии к «Государю» Макиавелли полностью

Здесь создается впечатление, что интеллектуальное честолюбие Макиавелли достигает очень высокого уровня: стоило бы Людовику следовать неизвестным ему «правилам» флорентийца, как французскому королю открылись бы двери присутствия в Италии. Отчасти это предположение в отношении автора «Государя» должно быть верным – флорентийец, когда брал в руки перо (да и не только тогда) становился черзвычайно амбициозным человеком. Однако следует также принять во внимание, что в этом случае за модель внешнеполитических действий в условиях вторжения на чужую территорию было взято поведение древних римлян. Так что Макиавелли в этом случае мог претендовать не на авторство идеи, но лишь на ее изложение. Если только он не лукавил.

Кроме того, в данном случае можно дополнительно обратить внимание на следующие моменты:

– вводное «рассудите теперь» явно относится к риторическим приемам, с помощью которых автор привлекает на свою сторону читателя. В первую очередь – государя, но не только его или их. Есть и другие социальные группы, которые он вовлекает в заочный диалог с собой и чьего понимания добивается;

– в этой связи отметим, что в очередной раз возможны аналогии с зарождающимся политическим сообществом и – что было более близко флорентийцу – зарождающейся средой политических аналитиков, к которой в данном случае, как мне кажется, и обращается Макиавелли;

– в азарте своих интеллектуальных рассуждений автор забывает об одной из главных целей своего труда – создании интеллектуального базиса для освобождения Италии – и в своих посылках разбирает действия завоевателя собственной страны. Это обстоятельство лишний раз подчеркивает, что флорентийец ориентируется на универсальность своего труда. Он готов рассмотреть любые политические позиции и дать интеллектуальный ответ по поводу лучшего решения проблем;

– обратим внимание на значение, которое автор придавал союзникам в ходе завоевательной войны;

– наконец, выделим снова присутствие личностного характера в изложении материала. Рекомендации Никколо Синьории в отношении дипломатических решений не учитывались правительством. Традиционное для того времени отсутствие у Флоренции динамичной инициативы во внешней политике вызывало у Макиавелли раздражение и критику[228].

В бытность свою секретарем он ничего не мог поделать с властями. Время для расплаты отчасти настало, когда он стал осмысливать былой опыт в своих книгах. В данном случае он указывает на опасность, которую представляла Франция времен вмешательства в итальянские дела при Людовике XII.