А.Люксембург, С.Ильин
Комментарий к роману "Бледное пламя"
(Pale Fire)
Роман опубликован 25 апреля 1962 года издательством "G.P. Putman's Sons", Нью-Йорк. На русском языке впервые издан под названием "Бледный огонь" (перевод В.Е. Набоковой): Ann Arbor: Ardis, 1983.. Первый вариант настоящего перевода напечатан в книге: Набоков В. Бледное пламя: Роман и рассказы. Свердловск: "91", 1991. В данном издании публикуется в основательно переработанном виде, что в особенности касается поэмы. Перевод выполнен по изданию: Nabokov V. Pale Fire. N. Y.: A Lancer Book, 1963.
В романе "Бледное пламя" соединились воедино набоковские интересы и пристрастия различных эпох. С одной стороны, как и "Под знаком незаконнорожденных", "Бледное пламя" вобрало в себя осколки последнего незавершенного русскоязычного романа "Solus Rex". С другой, избранная сложная наукообразная форма: предисловие комментатора Чарльза Кинбота, поэма из 999 строк, авторство которой, по-видимому, принадлежит Джону Шейду, пространный комментарий и указатель, составленные опять-таки Кинботом, -напоминает о рождавшемся в те годы масштабном труде Набокова -комментированном издании "Евгения Онегина", включавшем в свой состав предисловие, текст перевода, комментарии, указатель и факсимильную версию первой прижизненной публикации пушкинского романа.
Название романа позаимствовано у Шекспира. В трагедии "Тимон Афинский". Тимон, беседуя с ворами, говорит следующее (акт IV, сцена III):
"... the moon an arrant thief,
And her pale fire she snatches from the sun".
или в переводе П. Мелковой (Полн. собр. соч., т. 7, с. 499:
"Луна -- нахалка и воровка тоже:
Свой бледный свет крадет она у солнца".
Это можно было бы счесть источником названия романа, если бы речь в нем шла только об отражениях (в том числе интерпретациях литературного произведения) либо просто о краже рукописи Шейда Кинботом. При этом, однако, невозможно понять, какое отношение имеет такое название собственно к поэме, в которой речь идет о смерти дочери Джона Шейда и о потустороннем мире. Но существует, как обычно у Набокова, еще один, второй слой. В трагедии "Гамлет" Призрак, или Тень, прощаясь с Гамлетом, говорит (Акт I, сцена V):
Fare tee well at once,
The glow-worm shows matin to be near,
And 'gins to pale his uneffectual fire.
Существующие переводы, к сожалению, не передают его слова с достаточной точностью, однако, на них стоит взглянуть:
Прощай! прощай! Светящийся червяк
Мне говорит, что близко утро:
Бессильный свет его уже бледнее...
(А. Кронеберг)
Прощай, теперь пора.
Светляк уж близость утра возвещает,
И меркнуть стал его бессильный блеск;
(К.Р.)
Но теперь прощай!
Уже светляк предвозвещает утро
И гасит свой ненужный огонек;
(М. Лозинский)
Прощай, прощай, пора,
Светляк уж возвещает -- скоро утро
И гасит свой бессильный огонек.
(А. Радлова)
Теперь прощай. Пора. Смотри, светляк
Встречая утро убавляет пламя.
Прощай, прощай, и помни обо мне!
(Б. Пастернак)
Обратим внимание и на то, нужные нам слова произнесены Призраком, и на соседство "светляка", которому предстоит сыграть в романе немалую роль. И еще одно: в английском языке существует созвучное "Pale Fire" слово "balefire", означающее, среди прочего, "погребальный костер".
Итак, роман Набокова перекликается с шекспировской трагедией "Тимон Афинский". Обращение писателя к этому сюжету и соотнесение его с историей земблянского короля Карла Возлюбленного не случайно. История Тимона десятки раз излагалась в мировой литературе. И древние авторы, и писатели-гуманисты видели в судьбе этого человека, удалившегося в изгнание и решившего жить, не общаясь с окружающими, проявление крайней антисоциальности. Соответственно, Тимон традиционно осуждался или даже высмеивался. Его рассматривали как образец человеконенавистничества, а в его одиноком существовании в лесу, на лоне природы видели одичание, возврат к скотскому состоянию, отказ от высших достижений духа.
Шекспир же, чей подход импонирует Набокову, коренным образом пересмотрел этот традиционный взгляд и пошел против традиции. Его Тимон -трагический персонаж, который вызывает к себе сочувствие. Одинокий человек, не имеющий ни жены, ни возлюбленной, ни родственников, он представлен выдающейся личностью, чья судьба множеством нитей связана с общественным бытием. Набокова увлекает выраженное в трагедии ощущение несправедливости космического масштаба. Мир, в котором все строится на несправедливости и воровстве ("Солнце -- первейший вор. Луна -- нахалка и воровка тоже... Все в мире вор!"), изначально враждебен "одиноким королям" и поэтам.
