Пришла, рассыпалась; клокамиПовисла на суках дубов;Легла волнистыми коврами4 Среди полей, вокруг холмов;Брега с недвижною рекоюСравняла пухлой пеленою;Блеснул мороз. И рады мы8 Проказам матушки зимы.Не радо ей лишь сердце Тани.Нейдет она зиму встречать,Морозной пылью подышать12 И первым снегом с кровли баниУмыть лицо, плеча и грудь:Татьяне страшен зимний путь.<p>XXXI</p>Отъезда день давно просрочен,Проходит и последний срок.Осмотрен, вновь обит, упрочен4 Забвенью брошенный возок.Обоз обычный, три кибиткиВезут домашние пожитки,Кастрюльки, стулья, сундуки,8 Варенье в банках, тюфяки,Перины, клетки с петухами,Горшки, тазы et cetera,Ну, много всякого добра.12 И вот в избе между слугамиПоднялся шум, прощальный плач:Ведут на двор осьмнадцать кляч,1—3просрочен… упрочен — Судя по пометке (2382, л. 15 об.; впервые опубликована в кн. «Рукою Пушкина», с. 321) на полях черновика стихотворения «Зима» — «Зима Что делать нам в деревне?» (датировано 2 ноября 1829 г.) — Пушкин намеревался изменить порядок строк в этом четверостишии так: 3, 4, 1,2 — и заменить рифму просрочен — упрочен на исправлен — объявлен. Сверху написано слово «ворон» — напоминание о возможной поправке (так никогда и не сделанной) в уже опубликованной гл. 5, XXIV, 7 (см. соответствующий комментарий).
2Проходит и… — В издании Гофмана: Приходит и…
14осьмнадцать кляч. — В отвергнутом черновике (2371, л. 72) у Пушкина было «шесть троек» (6 х 3 = 18)
<p>XXXII</p>В возок боярский их впрягают,Готовят завтрак повара,Горой кибитки нагружают,4 Бранятся бабы, кучера.На кляче тощей и косматойСидит форейтор бородатый,Сбежалась челядь у ворот8 Прощаться с барами. И вотУселись, и возок почтенный,Скользя, ползет за ворота.«Простите, мирные места!12 Прости, приют уединенный!Увижу ль вас?..» И слез ручейУ Тани льется из очей.11—12Простите — До приезда из Одессы на двухлетнее жительство в Михайловское в августе 1824 г. Пушкин бывал там дважды, летом 1817 г., вскоре после выпуска из Лицея, и летом 1819 Во время первого визита он познакомился с семейством Осиповых, своих тригорских соседей, и 17 августа 1817 г., перед возвращением в Петербург, посвятил им небольшую элегию из шестнадцати стихов, написанную четырехстопным ямбом, которая начинается так (стихи 1–2, 5, 11–12):
Простите, верные дубравы!Прости, беспечный мир полей………………………………………Прости, Тригорское!………………………………………Быть может (сладкое мечтанье!)Я к вашим возвращусь полям…И конечно, именно в Тригорское, а не в свое Михайловское поэт возвращается в последнем, ретроспективном отступлении в «Путешествии Онегина» (1830).
Ср. также с элегией Ленского в гл. 6, XXI–XXII. Кроме того, см. мой коммент. к гл. 7, XXVIII, 5–9.
13—14И слез ручей / У Тани льется из очей. — Ср. у Козлова, «Княгиня Наталья Долгорукая», ч. II, конец строфы V:
…и вдруг у нейРучьями слезы из очей…Здесь та же самая рифма: очей — ручей{161}.
См. коммент. к гл. 7, XV, 8—14; XVI, 1–7 и XXIX, 5—7.
Ср. схожую концовку стихового абзаца в «Эде» (1826) Баратынского, стихи 262–265:
«Ах, где ты, мир души моей?Куда пойду я за тобою?»И слезы детские у нейНевольно льются из очей.<p>XXXIII</p> 