Екатерина Михайловна . Помнишь, Коля ( замерла на мгновенье ), можно так по-простому?
Николай Степанович ( расслабленно ). Да уж что там, Катя ( улыбается ), между нами, стариками, можно конечно!
Екатерина Михайловна . Помнишь, Коля, когда здесь ремонт был, ну еще при Брежневе?
Николай Степанович ( радостно ). Конечно помню. К Олимпийским играм! Тогда еще предупреждали, если какой иностранец заглянет, не говорить, что коммунальная квартира, мол, одна большая советская семья! ( Смеются ). Ой, Катюша, как давно все это было! Ну, так что, когда ремонт был?
Екатерина Михайловна ( шепотом ). Только обещай, Коля, что никому не расскажешь?
Николай Степанович ( придвинув стул поближе ). Что ты, Катя, клянусь! ( В нетерпении ). И что?
Екатерина Михайловна ( шепчет ). Камин замурованный тогда у нас в комнате обнаружили, помнишь?
Николай Степанович ( ерзает на стуле ). Помню, как не помнить! Дальше – что? Не тяни, Катя!
Екатерина Михайловна . Так вот, Иван Григорьевич, царствие ему небесное, когда там строители днем разрыли, он ночью покопался и нашел…
В это время на кухню входит Петр, как всегда, навеселе.
Петр ( приплясывает и поет ). Ой, теща моя, теща ласковая, за волосики меня все потаскивала… ( Смотрит на соседей ). Чей-то вы здесь притихли? А? Никак квартиру делите?
Николай Степанович и Екатерина Михайловна поспешно встают с места.
Екатерина Михайловна ( громко Петру ). Да уж, Петенька, все разделили и без нас! ( И тихо Николаю Степановичу ). Жду тебя, Коля, на обед у меня…
Николай Степанович ( молча кивает в знак согласия соседке и возмущенно соседу ). Петр Захарович, шли бы вы себе двор подметать!
Петр ( возмущенно ). Я уже два года сикьюрити в отеле «Достоевский» служу. ( Гордо распрямляет плечи ).
Николай Степанович . Ой-ой, и этот туда же: брефест, бойфренд, сикьюрити, мотель! Тьфу, прости меня, Господи! Сторожем, что ли, в гостинице работаешь? Так и говори по-русски!
Петр ( поет частушку ). Я прижал ее к осине, у ней губки стали сини… ( Приплясывая, уходит ).
Николай Степанович (
вслед ему ). Сикурити хренов! (
Потом в раздумье ). Интересно-интересно, что там Иван Григорьевич, царствие ему небесное, в печке нашел? Столько лет, и ни гугу!
В глубине квартиры слышны голоса. Входят Александр и Владимир. В руках у Александра листки бумаги.
