Обмолвились, как бы от нечего сказать, о нынешней водополице. Снег большой, таянье его быстрое. Кажись лет пять таких разливов не видеќли. Много всего с берегов по-сносило. На том как бы и иссякла бесеќда. Осталось докурить и разойтись. Дмитрий Дани-лович так и настроќился. Хотелось поговорить с домашними о поле своем, о той же реке, какая она ныне, о комяге, ладной она у него вышла. И о пахоте скорой на новом поле вслух подумать, как о веровании истинном. И Анна опять занемогла. Приехала из города, пошла снова на ферму. Простуќдилась на сквозняках и слегла. Видно уж не работница. Со-крушается и сама, перед людьми неловко, какие бы еще годы… Эти мысли свои Дмитрий Данилович и прервал высказом:
— Поглядите, Александр Ильич на реку, а я уж пойду, — и предложил, как бы пред-ложил и кому другому, — может, есть желание на комяге покататься, так возьмите мою.
Саша, как в испуге, взмахнул руками: куда тут, разве что когда вода поспадет. Су-етливо запереступал на месте, тронул Дмитрия Даниловича за рукав фуфайки.
— Надумал вот Данилыч, попроситься в ваше звено, — высказал он, будто одолжение сделал. — Одним словом, примкнуть к вам с Лестеньковым… Поля-то вы взяли большие, почти за все прежнее Мохово. Вдвоем-то и тяжело придется. И мне бы сподручно с вами-то.
Дмитрий Данилович озадачился. Еще бы одного механизатора и не мешало в зве-но. Думали взять внука деда Галибихина, Шурку. Трактор парень знает. Кончил десяти-летку, лето поработал бы, а там в училище до армии… Отталкивать Сашу Жохова прямым отказом было неловко. Сослался на то, что надо с напарником посоветоваться, с Лестень-ковым. И о Шурке Галибихине, что его хотят взять, сказал.
— Тут дело такое, Александр Ильич, в звене все согласуется, всякие решения совме-стно, — вроде как закончил о звене разговор.
Но Саша Жохов не отступал, стал уже упрашивать.
— Уважь, Данилыч, не подведу, сработаемся. Ну, было там, как говорится, в дело-вом плане. Так это в прошлом, по должности. Сам знаешь, куда от нее. Тоже ведь под та-ким хомутом ходил.
Дмитрий Данилыч и тут отговорился, что надо с Толюшкой Лестеньковым посове-товаться. Про себя удивился: "Как Саша не возьмет в толк, разговоры о его отношениях с матерью Толюшки, Агашей-фронтовичкой, хоть и замолкли, но совсем-то не забылись. Опять и поползет молва".
Чтобы задержать Дмитрия Даниловича и польстить ему, Саша напомнил, как ко-гда-то парнями, "при той жизни", по веснам колотили косы, рыбу ловили. Дмитрия Дани-ловича кольнули слова Саши "при той жизни", но сдержался, виду не подал.
— Матерая тебе щука в мережу попалась, — говорил Саша. — Ты-то умел ставить ко-сы. И место хорошее выбирал, метров на пятнадцать закидывал кобылу от берега, и где только такие жерди отыскивал.
Дмитрий Данилович не мог противиться памяти о той поре ничем не омраченного детства и юности. И Шелекша предстала в особой буйной радости. Рыба шла косяком вверх на нерест, терлась о еловые лапы, которыми заплачивалась коса, находила отвер-стие и лезла к горлу мережи. Кроме моховцев, косы в округе нигде не колотили. Самая бы пора теперь для них, но вышел запрет, появился рыбнадзор. Но рыбы с запретом стало меньше, рыбинская плотина ее останавливает… Щука, о которой напомнил Саша, вызвала тогда у мальчишек восторг. Почувствовав в воде дерганье мережи, подумал, что много сорожья набралось. Но, увидев торчавший хвост живой плахи, оторопел. Рыбина билась и он чуть не выпустил из рук бечевку мережи. А мальчишки во всю орали: "Митьке Корню крокодил в мережку влез". мережку со щукой тащили скопом в гору к сыроварне. Рыба глотала воздух, жабры ее ходили, как кузнечные мехи. Андрюшка Поляк, теперешний ху-дожник, сказал, что щука дышит воздухом, как утопленник водой. Той весной утонул в Шелекше пьяный парень из Большого села, моховские ребятишки бегали смотреть на утопленника к броду… Сашка Жох как-то не запомнился среди мальчишек, тащивших мережку. Голову щуки ровно кто силком втиснул в узкую нитяную горловину. О щуке старухи сказали, что не к добру попалась такая чертуха, плохой знак, беду вещает. И, вер-но, на следующею зиму Кориных и еще четырех моховских мужиков обложили твердым заданием, а троих, в том числе и Ворониных, раскулачили и выслали. Отца осудили на три года принудиловки. Первыми от Кориных в то время отвернулись Жоховы, активисты-бедняки.
Напоминание Саши о щуке в мереже, навело Дмитрия Даниловича на недавний свой сон. Вдвоем с Сашей очутились они в горной долине, посреди зеленой лужайки. Сквозь толщу горы проходила труба. Через нее виднелся какой-то золотой блеск. Непо-нятная сила влекла в эту трубу. Саша полез и застрял в ней, как вот и щука в горле мере-жи… Вспомнив этот сон и глянув на Сашу, Дмитрий Данилович с труќдом сдержал себя, чтобы не расхохотаться. Усмехаясь, сказал простоќдушно: